— ГРУДЬ БЕЗ ШВА. Метод нового времени. Телефон для записи: 8 800 500-98-34
20.06.2016 10:58

Пластический хирург Александр Неробеев

Я против пересадки лица, если есть возможность провести операцию другими методами

Мария Салтыкова
Nerobeev

В мае этого года на одном из центральных российских телеканалов показали сюжет с участием необычного пациента Николая Егоркина. Четыре года назад молодой человек получил травму, лишившую его возможности дышать носом, видеть и выглядеть так же, как все. В ноябре 2015 года команда хирургов провела ему сложнейшую операцию по частичной пересадке лица; прошло около 5 месяцев, прежде чем результаты работы специалистов были обнародованы.

По заявлениям медиков, перед прохождением трансплантации пациент перенес порядка 30 операций, имевших целью восстановить как дыхательную и зрительную функции, так и отсутствовавшие части лица. Однако «социально адаптироваться», выбраться из депрессивных состояний с новой внешностью Николай не смог. Вследствие этого было принято решение частично пересадить ему лицо, — несмотря на то, что подобные вмешательства могут снижать продолжительность жизни и отрицательно влиять на иммунную систему.

Александр Неробеев — один из ведущих отечественных специалистов в области реконструктивной, пластической, эстетической лицевой хирургии

Об этом и других случаях в отечественной лицевой реконструктивной хирургии, а также о современных возможностях специалистов по проведению восстановительных коррекций — в интервью с пластическим хирургом, д. м. н., руководителем Центра реконструктивной хирургии лица и шеи ЦНИИСиЧЛХ, профессором Александром Ивановичем Неробеевым.

Корр.: Александр Иванович, нам известно, что к операциям по пересадке лица Вы относитесь весьма настороженно. Почему?

Александр Неробеев: По простой причине — после пересадки лица у большего числа пациентов, как тенденция, значительно ухудшается здоровье. В то же время, я не выступаю за то, чтобы трансплантцию лица вообще запретили проводить. Операции подобного типа всегда сопровождает вероятность того, что донорский материал не приживется. Наиболее явно это выражено при пересадке кожи, являющейся защитным буфером для организма.

Для приживления пересаженных тканей осуществляется лекарственная терапия, которая, помимо предотвращения отторжения их, способствует угнетению иммунной системы. Чем это грозит пациенту? Нарушением обмена веществ, работы внутренних органов. Выходит, что трансплантация, так или иначе, делает человека инвалидом.

Egorkin

Большой процент тех, кому были выполнены реконструктивные операции с пересадкой донорского материала, приобрели те или иные серьезные заболевания или ушли из жизни. Именно поэтому я, как и многие мои зарубежные коллеги, ратую за проведение таких вмешательств с использованием собственных тканей пациента, если есть возможность.

Корр.: Расскажите, пожалуйста, о каком-либо случае, когда Вам удалось выполнить реконструктивную операцию без использования донорских тканей.

Александр Неробеев: К примеру, мы оперировали пациента, у которого был нейрофиброматоз лица — заболевание, передающееся по наследству. Характерные признаки его — ярко выраженное поражение кожных покровов, выражающееся в образовании пятен и нейрофибром (по виду напоминают круглые шишки). Все лицо мужчины было в этих образованиях. Ему была рекомендована пересадка лица, однако нам удалось аутотрансплантировать его собственные ткани.

Я предложил прооперировать Егоркина с помощью микрохирургических реконструктивных методов, но было принято решение выполнить трансплантацию

Вмешательства такого типа осуществляются 1-2 раза в неделю. В год мы выполняем около 150 операций пациентам с огнестрельными, ожоговыми ранами, с последствиями перенесенных онкологических заболеваний. Проводим реконструкцию и возрастным пациентам: недавно восстановили нос мужчине, достигшему возраста 80 лет.

Корр.: Когда проведение пересадки лица действительно является обязательным?

Александр Неробеев: В тех случаях, когда пострадавшему нужно восполнить комбинацию тканей лица: скажем, если у него отсутствует нос, верхняя и нижняя губы и прочее. В общем, когда в наличии — лишь лицевой скелет. Пересадка лица действительно необходима при отсутствии лицевых тканей на 70-80 % минимум.

Корр.: Какой была Ваша реакция на новость о готовившейся операции Николаю Егоркину?

Александр Неробеев: Узнав, что планируется трансплантация Николаю, я выступил против проведения этой операции. Сделал я это в ходе специального собрания, на котором предварительно обсуждалась данная идея. На том совещании присутствовали глава Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов академик Сергей Готье и ныне покойный, главный пластический хирург Министерства здравоохранения Николай Миланов.

Nerobeev

Я выступил с докладом, во время которого рассказал слушателям, что имею опыт удачного проведения 10 операций с помощью микрохирургических реконструктивных методов. После прохождения этих вмешательств пациенты избавились от сложнейших дефектов лица. Я предложил прооперировать Егоркина с применением данных методов, отметив, что осуществить восстановление носа и участка лба мне и моим коллегам — под силу. Однако мне отказали.

Корр.: Странно, что в России, являющейся развитой в плане выполнения реконструктивных лицевых операций, ранее такие вмешательства не проводились…

Александр Неробеев: Да, в нашей стране есть подготовленные квалифицированные кадры, но есть загвоздка: отсутствует нормативная база. Думаю, я бы мог и без разрешения, на свой страх и риск, прооперировать какого-либо пациента с дефектами лица, — и в случае удачного исхода событий не был бы наказан по всей строгости. А если бы результат вышел отрицательным? Я не хочу остаться без диплома хирурга.

Что касается конкретно случая с пациентом Егоркиным, трансплантация выполнялась в подведомственном Минобороны учреждению, не относящемуся к Минздраву. Кстати второй этот эксперимент разрешил.

Корр.: Была ли у Вас возможность ознакомиться с итогами этого вмешательства до того, как их показали широкой аудитории?

Самыми объективными в оценке внешнего вида лица пациента после трансплантации являются дети

Александр Неробеев: Не было такой возможности. Хотя послеоперационный результат был продемонстрирован на мероприятии, посвященном этой операции, и одном из конгрессов, — показано было лишь маленькое фото лица пациента. Кроме того, показано быстро. Мы и разглядеть ничего толком не успели. В реальности его я не видел. Мне было интересно, как прошла пересадка, с какими именно осложнениями столкнулись хирурги. Если бы у меня тогда была возможность провести осмотр Егоркина, я бы оценил всю ситуацию за 3 минуты. Но доступа к нему у меня было, и это — печально.

Корр.: По каким критериям оцениваются итоги трансплантации лица, если не принимать во внимание вышеупомянутое Вами состояние здоровья пациента?

Александр Неробеев: Во-первых, мнение хирурга. Насколько он доволен или недоволен своей работой, что бы хотел еще подкорректировать. К слову, я своих учеников призываю не к такому подходу, а к просто достижению качественного результата, без каких-либо сравнений.

Во-вторых, важно учитывать, как сам пациент оценивает произошедшие с его лицом изменения. Как правило, для пациентов, перенесших много операций, нет особой разницы, насколько эстетично они будут в конечном итоге выглядеть. В анкетах, которые заполняют пациенты, мы спрашиваем, готовы ли они выступить перед телекамерами, чтобы их лица были видны крупным планом. Большинство отвечает, что не готовы. В то же время, после операций они возвращаются к прежней жизни: могут есть, разговаривать, общаться, заниматься семьей и работой.

В-третьих, принимается во внимание мнение родственников пациента. Как правило, в своих оценках они строги, но менее объективны, что объясняется их нежеланием причинять душевную боль прооперированному своими неосторожными высказываниями. И, наконец, мнение посторонних. Люди из этой категории, в большинстве своем, произносят наиболее объективные оценочные суждения. Особенно это касается мнения детей.

Если провести аналогию со сложившимся сегодня в российской медицине положением дел относительно операций по пересадке лица, нам всем дают ознакомиться лишь с точкой зрения самих хирургов, подобные вмешательства осуществляющих.

Вы можете записаться на консультацию к Александру Ивановичу Неробееву по тел.: +7 (499) 972-85-89.

Читайте также

Комментарии