— ГРУДЬ БЕЗ ШВА. Метод нового времени. Телефон для записи: 8 800 500-98-34
21.08.2017 22:06

Пластический хирург Любовь Сафонова

Легче научиться делать операции, чем понять, поможет ли эта коррекция пациенту или нет

Алина Березовская
Пластический хирург Любовь Сафонова

Коррекция внешности, если она оправдана адекватными причинами, считается уже делом обыденным. Пластические хирурги не стесняются предлагать свои услуги, общество благоприятно настроено к изменениям внешнего вида путем пластических операций. Однако иногда улучшение внешности начинает переходить грани реального и естественного, пациенты не прекращают серию операций, переходя на десятки хирургических вмешательств. О том, что сегодня представляет собой пластическая хирургия, где находятся рамки между коррекцией внешности и патологией, мы спросили у пластического хирурга Санкт-Петербургского Института красоты «СПИКА» Любови Сафоновой.

Корр.: Добрый день, Любовь Николаевна! Сегодня на поход к пластическому хирургу уже не реагируют шоком, операции по коррекции внешности уже прочно вошли в жизнь современного человека. А как вы можете охарактеризовать период, когда вы только приступили к практике?

Любовь Сафонова: Здравствуйте! В 93-ем году я выпустилась из Первого меда, и так удачно получилось, что я осталась на кафедре челюстно-лицевой и пластической хирургии. В тот момент эти специальности преподавались вместе. Отдельно выделили пластическую хирургию намного позже — в 2009 году. Тогда мы в основном занимались лечением последствий травм и воспалений, исправлением заячьей губы, к примеру. Также было и реконструктивное направление по восстановление органов.

Затем последовало знакомство с Артуром Рыбакиным. Он больше интересовался эстетическим направлением. И, думаю, после встречи с ним я решила для себя, что эстетика больше подходит мне. Под руководством Артура Владимировича я стала работать в Институте красоты на Гороховой улице.

В то время этот государственный центр был одним из двух, где можно было сделать пластическую эстетическую операцию. Пациентами, как правило, тогда были публичные люди вроде артистов. Не «звездные» люди также могли там оперироваться, но для этого им проходилось довольно долго ждать. Я бы назвала это колоссальным ожиданием. Если занимать очередь, то в 16 лет, чтобы вам сделали подтяжку лица уже в 65 — к этому возрасту очередь, наверное, подошла бы. Полагаю, что такое ожидание было искусственно организовано, чтобы можно было зарабатывать на продаже места в очереди. Потому что стоимость самих операций была невелика даже по тем временам. Так, блефаропластика тогда стоила около 3 рублей, подтяжка лица — не больше 7. А при продаже места, получалось, что операция не те самые 7, а уже 70 рублей. Но в перестроечные годы ситуация поменялась.

Я посетила практически все существующие школы ринопластики

Корр.: Какие операции тогда делали? Каким образом находили вас?

Любовь Сафонова: Хорошо работало сарафанное радио — сделавшие операцию пациенты советовали хирурга своим знакомым. Тогда было не так много докторов, способных сделать пластическую операцию. Чаще всего делали омолаживающие операции и ринопластику. Хотя увеличение груди в стороне не оставалось, но, скажу вам, качество современных имплантатов не сравнить с тогдашними. Сегодня это просто высочайший уровень продукции.

Работая, я посетила практически все существующие школы ринопластики, углубленно изучала всю возможную литературу по этому направлению, были и собственные, авторские исследования. Сегодня мои пациенты после проведенной коррекции носа гип снимают уже через 10 дней, нос очень близок к своей окончательной форме. Первый месяц после операции действуют запреты на тяжелые нагрузки и всё. Короткая реабилитация — это тоже своего рода особенная технология.

Корр.: А вот насчёт знаменитых носов. Где-то читала, что у актрисы Анджелины Джоли в носу установлен имплантат.

Любовь Сафонова: Вы знаете, я тоже об этом читала. Смотрела её фотографии до операции. Установка имплантата является единственным и неизбежным вариантом, когда у пациента продавленная спинка носа. В этом случае в качестве имплантата выступает либо силиконовый, либо хрящ самого пациента. Обычно берется часть реберного или ушного хряща, всегда более приветствуются собственные ткани пациента, но установить их — дело нелегкое и требует определённого мастерства и навыков. Работать с силиконовым имплантатом проще и результат тоже хороший. Согласно статистике, примерно 30% носовых имплантатов приходится либо заменять, либо удалять, потому что покровные ткани очень тонкие.

Пластический хирург Любовь Сафонова

Лично я в своей практике в ринопластике использую имплантаты исключительно редко. Только если пациент категорически не согласен, либо если для извлечения части хряща нет никаких возможностей. Почему предпочитаю хрящевой имплантат? Потому что даже мой личный опыт демонстрирует отличную статистику — пересаженные донорские ткани при повторной ринопластике обеспечивают продолжительный и в большинстве случаев пожизненный результат. Если имеются возможность использовать свои донорские ткани, зачем прибегать к чему-то искусственному? Абсолютное большинство пациентов и хирург предложат в первую очередь именно такой вариант.

Корр.: В социальных сетях девушки после операций очень часто выглядят похожими друг на друга, почти у всех одинаковые носы. Это какое-то модное веяние?

Любовь Сафонова: Я их называю носами-палочками. Нельзя сказать, что их форма уж очень помогает дышать, скорее, наоборот, чаще они создают разного рода осложнения для выполнения носом своих функциональных задач. Зачастую они приобретают такую форму после осложнений или вторичных ринопластик. А так как таких случаев сегодня довольно много, то постепенно они из категории осложнений перекочевали в модные.

Корр.: Сегодня очень много обсуждают психологический аспект, по каким причинам человек идет на операцию — желание понравиться окружающим. Часто приходится работать с такими пациентами?

Любовь Сафонова: Обычно похожее притягивает похожее. Если придёт пациент-нытик, после него придут такие же. Но среди моих клиентов подобного не замечалось, все адекватные люди. Своим пациентам я спокойно даю номер своего личного мобильного, потому что уверена в них. Они понимающие и не психопаты — никто не звонит мне непрестанно или по ночам.

К тому же, у меня всегда есть право и возможность отказать в операции. Более того, расскажу вам о ситуации, когда мне пришлось выводить человека из наркоза из-за его обмана. Ко мне обратилась девушка за ринопластикой. На вопрос о травмах и первичной операции отвечала отрицательно. Но строительство модели у меня не получалось и я посчитала это подозрительным. В итоге, когда я зашла в операционную, мой помощник сказал про странную складочку на носу, похожую на след от наружного разреза. Я присмотрелась и убедилась, что у пациентки действительно уже была операция. Я выводила эту пациентку из наркоза и отказалась с ней работать. Если изначально человек мне лжет, не осознавая всей серьезности операции, ситуации, я не будут за него браться. Первый обман может стать началом каких-то неадекватных ситуаций.

В своей практике в ринопластике я использую имплантаты исключительно редко

Корр.: А какие сегодня пациенты? Всё понимают, говорят, что им нужно конкретные изменения?

Любовь Сафонова: С каждым случаем надо работать индивидуально. Иногда за жалобой скрывается истинная причина. Допустим, женщину не устраивает асимметрия, однако на самом деле вопрос требует помощи других специалистов. Часто такое случается у пациенток, желающих провести интимную пластику. Когда я работала на Гороховой, туда приходили девочки, чтобы восстановить себе девственность. Сегодня уже обращаются по другим причинам — люди хотят исправить то, что мешает им получить удовольствие от интимной близости. Этот вопрос довольно деликатный, нужно разбираться, в чем действительно дело. Если человек обратил внимание на такую деликатную область, значит, что-то есть. Говорить что-то про нарушения или функциональные патологии я не могу, поскольку это не мой род деятельности.

Да и в целом наша жизнь — это сочетание каких-то градаций, даже недостатков. Мы все живем в разных степенях идеального. Если же организм заявляет о себе и требует лечения, значит, это болезнь. Я же работаю с тем, что человеку нужен просто другой вариант нормы.

Корр.: Каким образом сказываются на вашей деятельности кризисы экономического плана? Пациентов становится меньше?

Пластическая хирургия

Любовь Сафонова: Да, но лишь на 1-2 месяца. Многие пациенты согласны даже на жесткую экономию, лишь бы сделать себе пластическую операцию, настолько она им необходима, по их мнению. Отмечу, что в такие нестабильные с экономической точки зрения увеличивается количество таких пациенток, которые делают пластическую операцию, чтобы максимально улучшить свою внешность и затем жить за чужой счёт при помощи обретенной красоты. Такие люди оценивают операцию как вложение — есть от неё прибыль или нет.

Но ко мне такие женщины не обращаются, они выбирают хирургов-мужчин, потому что рассматривают их как потенциального партнера.

Корр.: Какие сложности есть в работе?

Любовь Сафонова: Труднейшее — поставить диагноз. Гораздо легче научиться делать пластические операции, чем понять, поставить диагноз, поможет ли эта коррекция пациенту или нет. Некоторые делают операцию, а потом смотрят, действительно ли им подходит такое изменение. Среди моих пациентов только те люди, которые хотят остаться собой, но желают подправить что-то конкретное. Эта работа очень тонкая и требует от хирурга эстетического вкуса.

К сожалению, у нас не все специалисты интересуются эстетическими параметрами, так как это связано с искусством. Обязательного предмета в образовании сейчас нет. Но за границей это в порядке вещей. Так, я учила в Австрии анатомическое моделирование, где преподавали этот предмет в музее изобразительного искусства.

Корр.: Кроме эстетики, какие еще у вас ориентиры при моделировании и подборе носа для пациента?

Любовь Сафонова: Один из моих обязательных пунктов — это фотографии. Своих пациентов я прошу показать или принести снимки людей, чей нос им нравится. Это необходимо для понимания желания пациента. Ведь нужно изменить нос не по моему желанию и видению, а знать, чего в итоге хочет человек. Например, в Германии делают ринопластику «как положено», всё по одной схеме. Носы очень ровные, с чёткими линиями, но нет , знаете, такой особенности, индивидуальности. Нужно признать умение немецких коллег делать действительно четкие линии, я училась у них этому. Если поставить к этому ровному носу еще и «украшательство», то нос получается замечательный.

Нужно изменить нос не по моему желанию и видению, а знать, чего в итоге хочет человек

Корр.: Какие вопросы вы задаете пациентам на консультации?

Любовь Сафонова: Человек должен объяснить мне, какая черта, что конкретно им не нравится. Поскольку довольно часто обращаются люди и с порога говорят, что нужно изменить или сделать. Например, «вы увеличили моей подруге грудь на два размера, мне тоже так сделайте». При этом человек не учитывает, что существует разное анатомическое строение и так далее. Поэтому моя задача понять, что не устраивает во внешности, а далее я сама предложу оптимальные варианты. Не всё сразу решается за 1 консультацию, некоторые клиенты ходят по несколько раз.

Пластическая хирургия довольно специфична с психологической точки зрения. Да и в целом, не будь вопросов и сомнений психологического плана, вряд ли кто-то делал эстетические операции. Потому что все эти изменения они нужны человеку для себя.

Корр.: А как же весь этот бодипозитив? Очень много сегодня говорится о необходимости принимать себя «изначального» ?

Любовь Сафонова: на такое способны не все. Кому-то достаточно отличного лозунга, и вот, он уже поменял всю жизнь. А кому-то годы психологических консультаций никак не избавят от комплексов. Нередко люди после изменения внешности меняются, причем в хорошую сторону — появляется или возвращается уверенность в семье, они наконец считают себя красивыми. Так что многие пациенты рассказывают мне, как изменилась у них восприятие и сама жизнь после пластической операции.

Пластические хирурги Любовь Сафонова и Алексей Боровиков

Корр.: А приходилось ли вам работать с пациентами, пострадавшими от неумелых действий первого врача?

Любовь Сафонова: Реконструктивные операции я делаю только по ринопластике и интимной пластике. Исправляю ошибки коллег, которые не смогли что-то исправить, есть и откровенно недобросовестные врачи, для которых главное — финансовая сторона. Есть и пациенты, которые не считают важным выбор врача и идут к первому попавшемуся. Хорошо, если это профессионал, ну а если это самозванец?

Довольно большое количество повторных операций провожу по интимной пластике. Случается, что пациенту не только неправильно сделают, но ещё и оскорбят. Например, пациенту не нравится результат, он говорит об этом своему хирургу, однако доктор не прислушивается к нему, а лишь оскорбляют. Конечно, после такого пациентам уже сложнее решиться на коррекцию , обратиться к ещё одному врачу.

Доктор не должен использовать своё доминирующее положение, чтобы вот так вот травмировать пациентов. В Америке вообще отношения врач-пациент строго ограничены, а в случае личных отношений могут возникнуть проблемы, даже если всё было по обоюдному согласию. Считается, что доктор из-за упомянутого выше доминирующего статуса склонил пациента как зависимого. Поэтому хирург никоим образом не должен давить на пациентов, каким бы то ни было образом. А я ведь в России встречала примеры такого поведения врачей.

Корр.: Так чем руководствоваться при выборе своего хирурга?

Любовь Сафонова: Если бы я была на месте пациента, для меня даже диплом не был бы так важен, как отзывы других прооперированных. Результаты работы — вот что красноречиво гооврит об уровне профессионализма. Причем это должны быть реальные пациенты, а не какие-то неподтвержденные сообщения в Интернете.

Корр.: А вы оперируете представителей сильного пола? Мужчины обращаются за пластикой?

Любовь Сафонова: Очень часто. Самая распространённая прочна — восстановление сломанного носа. Травмы мужчины получают часто, и главной причиной становится невозможность нормального дыхания. Они обращаются к лору, который говорит, что решит функциональную проблему, нос задышит, но вот за его внешний вид я не отвечаю.

Естественно, что пациентов такой расклад не устраивают, потому что они уже видели результаты подобной работы лора. Они ищут пластического хирурга, так и приходят ко мне. Я знаю, как восстановить нос, чтобы нормализовалось дыхание, и форма носа соответствовала эстетике. По моему мнению, мужчины ещё в самом начале пути раскрытия возможностей эстетической медицины, в том числе, пластической хирургии.

Читайте также

Комментарии