27.01.2019 12:22

Пластический хирург Отари Гогиберидзе

Когда у пациентов возникает необходимость в повторных пластических операциях?

Алла Кучерова
Пластический хирург Отари Гогиберидзе

Когда мы идем к пластическому хирургу, то ждем безупречного результата. Операции предшествуют обследования, продолжительные консультации в кабинете хирурга, тщательное обсуждение всех нюансов будущего преображения. Сначала врач и пациент приходят к единому мнению и пониманию, и только после этого кандидатам предлагают проследовать в операционную. Но даже в этом случае может возникнуть необходимость повторной операции. На эту темы мы поговорили с московским пластическим хирургом Отари Гогиберидзе.

Корр.: Добрый день! Отари Теймуразович, вы известны своим многолетним опытом и успешной хирургической деятельностью. Вместе с этим, как нам известно, у вас есть и такие пациенты, кто пришел к вам после другого хирурга. Скажите, почему люди предпочитают обратиться к другому специалисту? Кажется, что легче общаться и решать проблему с одним выбранным доктором?

Отари Гогиберидзе: Здравствуйте. Я поддерживаю вашу позицию одного хирурга. Лично я всегда сначала стараюсь отправить таких пациентов к своему первому хирургу, потому что, по моему мнению, это будет верным шагом. Еще ни один квалифицированный опытный хирург не отказался от того, чтобы подкорректировать свою работу. Зачастую пациенту и врачу нужно лишь спокойно обсудить, что не устраивает, почему не устраивает и как это можно исправить , какие варианты есть.

Иногда случается так, что пациент перестает доверять своему хирургу. Например, приходила ко мне одна женщина после пластики носа и ни в какую не хотела оперироваться у своего первого доктора. Причем, я этого врача хорошо знаю, и знаю как отличного специалиста. Однако, осмотрев женщину, я понял, в чем была проблема. Так, я своим пациентам говорю приходить ко мне на осмотры обязательно и регулярно с перерывом в 1-1,5 месяца в течение первого года после операции. Этот постоянный контроль может помочь вовремя обнаружить и успешно вылечить какое-либо осложнение, если вдруг что-то пойдет не так. У этой же дамы я обнаружил деформацию перегородки носа из-за появления подкожных рубцов. Если бы она была моей пациентки, то мы бы с ней вовремя всё заметили. Но сама женщина исправлять проблемы к своему прежнему доктору не хочет, поскольку потеряла доверие к нему, ну и обида небольшая тоже присутствует.

Многие хирурги не «заморачиваются» учетом строения кожи или структуры дыхания

Корр.: А в вашей практике были не очень удачные операции?

Отари Гогиберидзе: У каждой операции есть своя специфика. К тому же, пластическую хирургию не назвать точной наукой. Организм реагирует на травму отеками, гематомами и рубцеванием, у каждого пациента эти признаки имеют разную выраженность, и нужно внимательно вести пациента весь послеоперационный период, чтобы не пропустить возможное осложнение. Я своих пациентов предупреждаю, что в течение определенного периода, а именно — реабилитационного, мы работаем вместе, ему не нужно паниковать, если вдруг что-то идет не так, как должно, по его мнению.

Корр.: А если рассматривать повторные операции с этической стороны? Как вы считаете, будет ли этически допустимым переделывать за хирургом, которого вы знаете и с которым дружите?

Отари Гогиберидзе: Конечно, не вижу никаких нарушений этики. Снова приведу в пример личный опыт. Я успешно провел операцию пациентке, получился хороший результат, но при этом женщина ощущала внутреннюю неудовлетворенность от своего преображения. Я рад, что всегда можно посоветоваться со знающими коллегами, поэтому звоню своему знакомому враче, чтобы он тоже посмотрел пациентку. Человеку со стороны может показаться, что я специально заранее звоню, чтобы «предупредить» доктора — чтобы он положительно всё оценил, но нет. Мне нужно правдивое мнение, для меня важно, чтобы пациент был доволен операцией, важна моя репутация доктора. Так что в этом случае я звоню другу, чтобы он с профессиональной точки зрения беспристрастно оценил мою работу. Возможно, действительно нужно что-то подкорректировать.

Отари Гогиберидзе

Корр.: Это мы с вами всё о ринопластике. А если рассматривать другие виды коррекции внешности?

Отари Гогиберидзе: В вопросах пластики груди есть разные причины, по которым девушки остаются недовольны полученным результат. Очередной пример из практики. Пациентка обратилась с такой проблемой, как неудовлетворенность формы груди после операции. Никаких осложнений не было. Но при этом я и сам практически сразу понял, что вызвало у нее такую реакцию. Тут стоит сказать, что у каждый человек отличается своим эстетическим вкусом. Так вот, у девушки был небольшой «карман» для имплантата, и итогом операции будет довольно широкое межгрудное пространство. Еще были установлены круглые эндопротезы, что сформировало визуальный высокий холм. А на самом деле пациентке нудна была немного другая форма груди, более естественная. Я снова знал хирурга лично, но убедить пациентку вернуться к нему не сумел. Девушка сказала мне, что не сможет переубедить того доктора, так что она не хочет тратить время на разговор, который не даст ей желаемого.

Корр.: Получается, что в большинстве случаев вы «узнаете» руку хирурга. А если вы не знаете, кто проводил операцию?

Отари Гогиберидзе: Честно говоря, такие случаи — одни из самых сложных. Лично я глубоко уважаю своих старших коллег, у меня хорошие профессиональные и дружеские отношения с хирургами-ровесниками, с более молодыми врачами. Но должен заметить, что в последнее время наблюдаю особый тип специалистов, не обладающих даже пятилетним стажем, зато спешащих выложить кровожадные и не очень кадры в Интернет. Да еще у таких вот представителей образование по гастроэнтерологии, по проктологии… За таких мне стыдно. Не нравится мне и другая практика, которую нередко можно встретить среди московских клиник. В медцентрах объявляют какие-то конкурсы, призы, в итоге приходит большое число пациентов, которые самостоятельно не могут финансово себе позволить операцию, но при этом хотят «сделать что-то модное». А такого быть не должно. Человек не должен оперироваться из-за какой-то моды, у пациента должны быть другие мотивы.

Доктора, о которых я выше рассказал, вполне могут сделать пару-тройку успешны операций, но с таким подходом к делу они обязательно допустят ошибку, которую потом очень сложно исправить. Эти специалисты не «заморачиваются» учетом строения кожи или структуры дыхания.

Один хирург стал рекламировать бесшовную пластику век. Это опасно! Есть риск выворота нижнего века!

Чего я только не слышал от таких вот врачей. Доктор младше меня на 10-15 лет мне рассказывает о том, что только лишь он умеет оперировать носы. Я же лично знаю настоящих профи, кто проводит по 200 ринопластик ежегодно. Или вот говорит, что нужно оперировать только открытым или только закрытым методом. Такого не должно быть. Квалифицированный хирург владеет обоими способами, а потом, исходя из анатомических и других особенностей пациента, выбирает наиболее подходящую для его конкретного случая. Другой и вовсе стал рекламировать бесшовную пластику век, при которой он делает разрез по ресничному краю верхнего века. Это запрещено — риск выворота века высочайший, могут произойти другие деформации. При маммопластике могут допускать ошибки с формированием ложа для имплантата или вообще неверно подобрать размер и форму.

Корр.: Выходит, ошибиться можно во время любого вида коррекции. Какова вообще причина повторных операций?

Отари Гогиберидзе: Объяснение в двух словах — это хирургия. Как я уже говорил, организм может иметь определенные особенности, может попасть инфекция, присутствует болевой синдром. Эстетическая операция имеет много общего (да почти всё) с операцией по медицинским показаниям. Так что я провожу довольно долгие по времени консультации с пациентом, чтобы он понял всю серьезность предстоящего шага.

Корр.: Отари Теймуразович, раскройте секрет. Действительно ли есть архив неудачных операций?

Отари Гогиберидзе: Да, это правда. Этот архив может оказаться полезным в работе.

Корр.: А если вы понимаете, что вам с этим конкретным пациентом не по пути?

Отари Гогиберидзе: Тогда я предлагаю ему проконсультироваться у других специалистов, которых я могу порекомендовать. Это возможно, конечно, при условии, что пациент мне доверяет.

Читайте также

Комментарии