09.02.2019 12:15

Пластический хирург Алексей Гварамия

Даже спустя годы я получаю слова благодарности от пациентов

Алла Кучерова
Алексей Гварамия

К Алексею Алековичу Гварамия, пластическому хирургу клиники MontBlanc, приходят, когда хотят «скинуть» годы, чтобы снова ловить на себе восхищенные взгляды и нравиться в зеркале: он специалист по комплексному омоложению лица. В его умелых руках исчезают мешки под глазами, стираются с лица следы усталости, становится четким овал лица, выделяются скулы… О том, почему быстро консультирует, как добивается таких эффектных результатов и что дает учеба за границей хирургу с почти 30-летним стажем, доктор рассказал в интервью.

Корр.: Алексей Алекович, вы пластический хирург. А бывает, что вы рекомендуете пациенту косметологические процедуры, а не хирургию?

Алексей Гварамия: Я осваивал профессию тогда, когда мои учителя и наставники не раз повторяли: хирургия — это отчаяние терапии. Если человеку рано делать пластику или она ничего значительно не изменит, то зачем это нужно? У молодых хирургов (у некоторых, не у всех) наблюдаю некий максимализм: они делают пластику всем, кто обратился. И неважно, нужна она пациенту или пока не очень. Причем, бывает так, что предлагают пациенту несколько операций… Меня это, конечно, расстраивает. Уровень пластического хирурга объясняется не тем, что он вообще может сделать на определенном лице. А тем, чтобы с помощью базовых, иногда совсем небольших нюансов, добиться классного и желаемого пациентом результата!

Я всегда предлагаю пациенту косметологическую методику, если есть к ней показания. Некоторые проблемы лица можно решить как пластикой, так и косметологией. Моя задача — предложить пациенту возможные варианты, а дальше он решит сам, все взвесив и обдумав! Это не значит, что я ему отказываю: я рад помочь, если есть над чем работать. Это значит, что я честен с пациентом.

Корр.: Какое решение чаще всего в таком случае принимает пациент? По вашим наблюдениям.

Алексей Гварамия: Понимаете, есть категория пациентов, которые хотят решить проблему за одну операцию и не вспоминать о ней лет десять. А есть те, кто готов каждый год подкалывать препарат или ставить нити. Чем, к слову, я не занимаюсь.

Конечно, бывают такие ситуации, когда косметологией уже не добиться нужного результата: тогда, конечно, нужна пластика. Человек это понимает, он хочет выраженного эффекта, поэтому и пришел ко мне.

Иногда ко мне приходят пациентки, которым явно нужно делать SMAS-лифтинг. Когда они рассказывают, что один косметолог предложил им нити, я понимаю, что недобросовестный специалист просто хотел заработать… Нити не помогут, если есть значительный избыток кожи и провисание тканей. А если и помогут, то на очень маленький срок… Пациент зря отдаст деньги, а желаемого результата так и не получит… Так что нужно консультироваться у опытных, проверенных специалистов, которые не будут наживаться на вашем желании стать моложе.

Есть пациенты, которые хотят решить проблему за одну операцию и не вспоминать о ней лет 10

Корр.: В одном из интервью вы говорили, что всегда достаточно быстро консультируете. С чем это связано?

Алексей Гварамия: Все дело в том, что я очень быстро понимаю, что нужно пациенту. И еще, за время своей практики выявил парадокс: чем больше вопросов о своей внешности и операции задает пациент, чем больше высказывает сомнений, тем больше вероятность, что ни к какой операции он на данный момент не готов… А таких пациентов я не беру: человек сам должен хотеть что-то в себе изменить, а не хирург должен найти, что же у него не так…

Если вы готовы, то вы конкретно знаете, что хотите в себе исправить. А хирург уже объяснит, каким образом это осуществимо. Пациент, который знает, чего хочет, приходит и говорит: «доктор, уберите мне эти мешки под глазами», «мне не нравится, что у меня висят брыли и шея» и т. д. А когда задают вопрос: «А что бы вы мне посоветовали сделать с моим лицом?», то это не наш пациент, его вообще не надо оперировать. Меня так учил мой наставник, учитель, Илья Исаакович Фришберг.

Я, конечно, отвечаю на все вопросы пациента, но при этом умею отличать реальную заинтересованность от сомнений и желания переложить на меня ответственность по поводу того, оперироваться или нет. Учитывая современные технологии, вопросов сегодня достаточно много, ведь масса подробной информации в свободном доступе. Как правило, человек приходит на консультацию, уже что-то прочитав. Приходится и мифы развеивать… Нет, не бойтесь задавать вопросы! Я обязательно на все отвечу. Некоторые даже спрашивают, как я отслаиваю SMAS, это уже очень начитанные пациенты.

Корр.: Вы часто сочетаете SMAS-лифтинг с липосакцией подбородка и удалением комков Биша. Наверное, и за счет этого у ваших пациенток очень выразительные результаты?

Алексей Гварамия: Да, зачастую эти дополнительные манипуляции помогают добиться желаемого эффекта. Особенно комки Биша стоит убирать тогда, когда лицо само по себе крупное. При SMAS нет необходимости удалять их через ротовую полость, они хорошо доступны хирургу после отслойки кожи. Я смотрю по лицу, и если вижу, что это будет хорошо, советую пациенту их удалить. Липосакция подбородка выполняется через маленький прокол на нем, след будет скрыт в складке.

Корр.: У вас за столько лет наверняка немало секретов и личных наработок, которые позволяют добиваться гармоничного эффекта?

Алексей Гварамия: Да, конечно, у меня их немало. Естественно, выбор методики операции зависит от ситуации пациента и от нюансов работы конкретного хирурга: все работают по-разному. Одна методика успешно работает в одних руках, другая в других. И результат у обоих хороший. Вот поэтому наша хирургия — это искусство, у каждого есть свои наработки. Даже на конференциях, на которых я часто бываю, у известных корифеев пластической хирургии бывает абсолютно различный подход к одним и тем же моментам операции. И ведь нельзя определенно сказать, как лучше. В обоих случаях результат превосходный, просто каждый добился этого своими методами. Оперируя почти 30 лет, я прекрасно это понимаю.

Иногда ты даже не можешь ответить на вопрос, почему во время операции ты применяешь то или иное решение. Ты просто знаешь, что вот так нужно. Это интуиция, основанная на опыте…

Когда знаешь, как «поведет» себя этот тип кожи пациента, как будет рубцеваться, насколько подопустятся ткани… Человеческое лицо же не мрамор, и важно понимание будущих внутренних и внешних процессов реабилитации. Например, эндоскопия лба требует вот этого чутья, ведь операция выполняется с гиперкоррекцией, с расчетом на то, что брови чуть опустятся в период восстановления. Я сделал не одну такую операцию и всегда сам радуюсь своим результатам, не только пациенты.

Корр.: Что вы отвечаете пациентам на вопрос, будет ли натуральным результат, будут ли видны следы подтяжки?

Алексей Гварамия: Их не будет видно, я всегда уверенно говорю это пациентам. Как правило, если следы подтяжки видны и черты лица сильно изменились — это не классический SMAS. Чаще это эндоскопия, при которой увеличиваются скулы: они могут значительно менять черты и пропорции лица. При SMAS этого не происходит.

Есть две так называемые школы — европейская и американская. Американская направлена на максимально эффективный, «жесткий» результат, и абсолютно не важно, будет ли заметно хирургическое вмешательство. Особенность европейской школы же напротив — ориентация на гармоничный и естественный результат. Я склоняюсь именно к такому подходу. Иногда тот самый «максимальный» эффект может быть даже неуместен. На мой взгляд, хорошо, когда ты можешь предположить: наверное, сделала. Но не можешь ответить однозначно. Это и есть натуральный эффект, когда есть некий секрет.

Корр.: Вы сказали, что вы часто посещаете разного рода конференции. Почему вы считаете это важным, учитывая ваш богатый опыт?

Алексей Гварамия: Я при любой возможности стараюсь посещать достойные внимания мероприятия. Обычно симпозиум или конференция идет 2-3 дня. Если с этой конференции ты привезешь хотя бы одну мысль, всего одну, которую будешь воплощать в работе, уже однозначно стоило поехать. Да, всего одну маленькую деталь: тип шва, какой нитью лучше его сделать… Тогда это того стоит, это очень важно и ценно. У меня было немало ситуаций, когда такие новые детали стали основой для моих личных наработок, они значительно совершенствовали мои результаты.

Плюс обмен опытом с коллегами очень важен. Я с удовольствием делюсь своими мыслями с теми, кто сам готов рассказать о своем опыте. Как правило, такой обмен возможен, только если доверяешь человеку, и если он сам «не жадничает», а открыт к полезному обоим диалогу.

Знаете, я сталкивался с тем, что многие не готовы говорить о своем опыте. Особенно часто я встречался с этим за границей. Я все понимаю, в пластической хирургии большая конкуренция, и я тоже имею свои секреты, но такое встречается даже в учебных фильмах! Когда в самый ответственный и ключевой момент записи операции куда-то уезжает камера, чья-то рука закрывает обзор. Это одновременно и смешно, и не очень.

Корр.: Что для вас особенно ценно в вашей профессии?

Алексей Гварамия: Конечно, благодарность пациента. Когда они пишут мне после операции, что стали счастливее, по-новому полюбили себя… Иногда пишут даже спустя годы. Это настоящее счастье.

Записаться на бесплатную консультацию в клинику MontBlanc к Алексею Алековичу Гварамия Вы можете по телефону: +7 (800) 234-72-92.

Читайте также

Комментарии