23.07.2021 18:53

Пластический хирург Зураб Меладзе

Люди часто неверно представляют себе нашу профессию

Светлана Сереброва
Пластический хирург Зураб Меладзе

Эстетические операции прочно вошли в жизнь современного человека, и воспользоваться этой возможностью спешат все, кто понимает ценность пластической хирургии. Вернуть молодость, избавиться от дефектов и восстановить тело после беременности и родов сегодня можно всего за пару часов в операционной. Однако эта отрасль все ещё окружена определенными мифами, и они ежедневно опровергаются в кабинетах специалистов. Что из представлений пациентов правда, а где кроется ложь, нам рассказал доктор медицинского центра А2MED, кандидат медицинских наук, сертифицированный специалист по пластической и челюстно-лицевой хирургии и оториноларингологии вновь и вновь развенчивает мифы о своей профессии. Наш собеседник — Меладзе Зураб Амиранович.

Корр.: Пластических хирургов часто называют скульпторами, художниками… В общем, творческими людьми. А присуще ли таким специалистам вдохновение? Операции всё-таки не будут ждать момента, когда произойдет окрыление.

Зураб Меладзе: Сложно отвечать однозначно на этот вопрос, потому что пластическая хирургия — это в первую очередь медицина. Но если общим хирургам нужно восстановить функциональность органов, то нам нужно еще и эстетическое понимание планируемого результата. Мы не только «чиним» внешний вид, но и помогаем восстановить внутреннее состояние человека. Среди наших пациентов только 10% имеют очевидные эстетические дефекты, а остальные испытывают проблемы психологического характера. Так и выходит, что мы решаем психологические вопросы при помощи скальпеля.

Главным отличием профессионала и дилетанта в пластической хирургии является то, что первый осознает все стороны и аспекты проблемы пациента. При этом отмечу, что наша профессия в России все ещё не воспринимается как серьёзная и нужная специальность. Для многих людей всё ещё актуальны представления о пластических хирургах как о каком-то «развлекательном элементе» или же как о некомпетентном докторе, озабоченном своей популярностью и знакомством со знаменитостями. Допустим, кардиолог для россиян — это настоящий врач, а специалист по эстетической медицине — это бизнесмен, который заинтересован лишь в деньгах пациентов. Это неправильное представление о нашей работе.

Корр.: Возможно, такой стереотип возник из-за множества тех, чья внешность после пластики стала, мягко говоря, необычной?

Зураб Меладзе: В определенной степени вы правы, потому что эти люди публичные. Причины их неординарной внешности разные, но сегодня уже мало кого интересует подобная гипертрофия. Злоупотребление пластикой больше не тренд, люди хотят естественного эффекта. Даже кардинальные преображения берут за основу индивидуальность пациента и гармонизируют окончательный результат операции с пропорциями и особенности его тела. Их всех операций реже всего люди признаются в омолаживающих операциях. Современные методики имеют в своем арсенале малотравматичные способы, которые гарантируют максимальный результат при минимальном вмешательстве. Такие пациенты часто выглядят молодо и свежо, но при этом настолько естественно, как после отпуска или детокса.

Корр.: И как же вы подпитываете свою эстетическую, творческую сторону?

Зураб Меладзе: Стараюсь чаще соприкасаться с изобразительным искусством. Я веду практику не только в Санкт-Петербурге, но и других городах, поэтому не лишаю себя возможности каждый раз посещать выставки. Взгляд хирурга должен быть опытным, в каком-то смысле искушённым, только так получится сформировать свое собственное видение. Конечно, не нужно упускать из виду и тенденции, поскольку меняются и стандарты красоты.

Пластический хирург Зураб Меладзе

Корр.: В новостях нередко пишут о людях с необычными операциями. Как часто в вашей практике происходят случаи, когда пациенты обращаются с неадекватными пожеланиями?

Зураб Меладзе: Во-первых, каждому из своих пациентов я сначала говорю, что он красив и без операции. То есть проблема кроется не в носе с горбинкой, а с тем, как человек себя ощущает при этом. Если пациент переживает, мучится из-за этой особенности — тогда требуются решительные меры.

Корр.: Не все операции кажутся гарантирующими долговременный эффект. После ринопластики вполне можно представить, что нос больше не изменится. Но когда идёт речь о пластике груди или липоскульптуре, невольно начинаешь задумываться, а действительно ли результат после операции сохранится на долгий срок.

Зураб Меладзе: При планировании операции учитываются все параметры тела и организма, чтобы создать желаемую форму и в дальнейшем помочь пациенту поддерживать результат. Своим пациентам я всегда обеспечиваю полный патронаж. Есть у меня и те, кого я веду, наблюдаю 20 лет. Мы всегда с удовольствием встречаемся на осмотрах, вовремя принимаем решение о замене грудных имплантатов или другой коррекции.

Корр.: Не все пластические хирурги одинаково любят практику и науку. Скажите, Зураб Амиранович, а вы можете отнести тебя к людям науки?

Зураб Меладзе: Безусловно. Я думаю, что любой практикующий хирург с более чем 10-летним опытом имеет собственные наработки и приемы. Если говорить о себе, то я, помимо проведения операций, заведую кафедрой челюстно-лицевой хирургии в Российском университете дружбы народов, публикую научные статьи.

Я бы хотел привлечь внимание к статьям о пластике молочных желез, поскольку именно в этом направлении чаще всего происходят какие-то новшества, модернизация методик. Допустим, мало специалистов, способных качественно установить большие грудные имплантаты, которые так часто хотят установить пациентки. Чтобы имплантация прошла успешно и не повлекла впоследствии негативные эффекты, следует учитывать разные факторы. По коррекции лица еще больше актуальных обновлений в хирургических техниках. Раньше на реабилитацию после подтяжки лица требовалось 2-3 месяца, при этом выглядел пациент очень непрезентабельно. Теперь уже через не делю в среднем он может возвращаться на место работы, а отеки при этом минимальны и проходят довольно быстро.

Корр.: Как определить, что это «мой» врач? Каким факторам нужно уделить особое внимание и в каком случае лучше не бронировать операцию?

Зураб Меладзе: По моему мнению, немаловажную роль играет энергетическая совместимость. Чтобы определиться с доктором, рекомендую проконсультироваться с 3-5 хирургами, при этом их приоритетные операции и базовая квалификация должны быть по интересующей вас проблеме. Не стоит обращаться за фейслифтингом к тому, кто имеет базовое образование по абдоминальной хирургии.

Если говорить обо мне, то моя изначальная специализация — челюстно-лицевая хирургия. Я люблю это направление, потому что оно сложное, требует большой отдачи, да и результат коррекции в этой зоне очевиден всем окружающим, а не только самому пациенту.

Еще одно моё приоритетное направление — это пластика груди, все её разновидности. Даже не берусь считать, сколько операций по маммопластике я выполнил за 20 лет. Это не только увеличение груди, но и реконструктивные операции, восстановление после лечения рака молочных желез. Могу сказать, что аугментационная маммопластика и реконструкция груди после мастэктомии — это наиболее интересные для меня операции. На то, что реконструктивная пластика — одна из любимых, повлиял факт, что мои многие мои сокурсники и коллеги работают в этом направлении и в онкохирургии в том числе. Обмен знаниями происходит впечатляющий, это очень полезно и интересно для меня как для специалиста.

Пластический хирург Зураб Меладзе

Корр.: Что происходит, если требуется коррекция после осложнения? Приходится ли пациентам доплачивать за это?

Зураб Меладзе: Нет, это не в моих правилах. Своим пациентам я выполняю коррекции бесплатно и до тех пор, пока пациент не будет доволен результатом.

Корр.: Сколько ни проводила интервью с пластическими хирургами, все называют ринопластику очень сложной операцией. Как справляетесь вы с ней? Как получается достигать желаемых результатов?

Зураб Меладзе: Я согласен с коллегами, что пластика носа заслуженно входит с список наиболее сложных в техническом плане операций. На то есть две причины. Первая — нос располагается в центре лица. С органом дыхания у человека давние «проблемы», ведь уже 3 000 лет проводились вмешательства по его исправлению. Вторая причина заключается в том, что нельзя на 100% гарантировать, что получится именно такой нос, каким вы его запланировали вместе с пациентом. Только очень опытный специалист может на 80% предсказать, каким станет ваш орган дыхания после ринопластики. Остальные 20% сомнений основываются на непостоянстве организма и поведения пациента. Существуют физиологические, анатомические факторы, которые могут неожиданным образом повлиять на итог операции. Или сам пациент, понадеявшись на авось, может нарушить правила реабилитации, что вызовет негативные изменения носа. В операционной я выполняю свою работу на 100%, а как будет проходить заживления — это уже другой вопрос.

Есть даже статистика, что каждый 4-тый пациент после ринопластике делают повторную операцию, потому что не соблюдает рекомендации реабилитационного периода. А если вспомнить, что я еще и лор-специализацию имею, то могу затронуть и вопрос функциональности. Нос может быть красивым, но при этом не дышать, или ситуация может быть обратной. Поэтому во многих операциях нужно учитывать проблемы не только эстетического, но и функционального характера. Чтобы определить, насколько объемным будет вмешательство, мы проводим предоперационную компьютерную томографию.

Корр.: Кто сильнее в психологическом плане — мужчины или женщины?

Зураб Меладзе: Конечно, женщины. Они проще приходят к решению сделать пластику, в то время как мужчины больше совмневаются. Да и во время реабилитационного процесса женщины слушаются своего хирурга, а мужчины норовят нарушить рекомендации.

Пластический хирург Зураб Меладзе

Читайте также

Пластический хирург Зураб Меладзе Авторская колонка 06.06.2019 5

Комментарии