30.05.2019 15:34

Пластический хирург Александр Махлин

Эстетическая хирургия развивается и прогрессирует, как и другие отрасли медицины

Дарья Лебедева
Пластический хирург Александр Махлин

Города-миллионники — это не обязательно столицы. В России немало региональных центров, где население переваливает за миллион человек. Все они так же стремятся выглядеть ухоженно и привлекательно, как и жители Москвы или Санкт-Петербурга. Сегодня мы продолжаем рубрику интервью, посвященных специалистам из регионов. Наш собеседник — Александр Эдуардович Махлин, пластический хирург из Самары. Он рассказал нам, какие операции популярны в Поволжье, всегда ли пациенты предъявляют адекватные требования к своей внешности и ответил на другие актуальные вопросы.

Корр.: Добрый день! Александр Эдуардович, как так получилось, что вы стали пластическим хирургом?

Александр Махлин: Здравствуйте! Перед «погружением» в пластику, я работал хирургом в течение 8 лет. В медицине, как в некоторых других профессиях, нельзя сразу после получения диплома идти и делать свою работу — врач не имеет права сразу же проводить самостоятельные операции. Чтобы достичь этого уровня, он должен сначала научиться делать всё правильно, учась у более опытных коллег, ассистируя им. Позже ему доверяют небольшие манипуляции вроде наложения швов. И только минимум через несколько месяцев реально сделать операцию самому, чаще всего в таких случаях стараются сделать так, чтобы за вашими действиями наблюдал опытный хирург.

Корр.: А как появилась «пластика» в вашей жизни?

Александр Махлин: Это было неслучайно, так сложились обстоятельства. В своё время работали с лазерной хирургией в клиниках Самарского медуниверситета и в ходе этого направления сотрудничали с Московским государственным научным центром лазерной медицины, в которое входило и отделение пластической хирургии. В те года лазерные технологии были прорывом для косметологии, я стал учиться этим новым методикам. Всегда полезно использовать шанс узнать и научиться чему-то новому. Мне было проще этому научиться, поскольку уже был опыт работы общим хирургом. Со временем стал заниматься и более сложными операциями по коррекции внешности. С тех пор прошло уже больше 20 лет.

Корр.: Принимая во внимание региональную повестку, скажите, какие черты лица или тела наиболее часто хотят изменить в себе жители Самары?

Александр Махлин: Не могу вам дать статистику по всей области, поскольку хирургов у нас много, стоит делать обширное исследование. Если говорить конкретно о своей практике, то наиболее востребованными операциями являются омолаживающие, когда проводится подтяжка лица, блефаропластика, лифтинг шеи. Часто обращаются за увеличением и уменьшением груди, ринопластикой. Хотят избавиться от лопоухости и получить стройный живот при помощи абоминопластики. Что касается липосакции или пластики голени, то это довольно редкие операции. Исключительными случаями могу назвать и операции по коррекции ягодиц. В нашем регионе, судя по моим пациентам, это направление не пользуются популярностью. Обращались ко мне пару раз за азиатской пластикой век, чтобы получить европейский разрез глаз, но это тоже не очень актуальные для нашего региона операция.

В Самаре наиболее востребованными операциями являются омолаживающие, когда проводится подтяжка лица, блефаропластика, лифтинг шеи

Если говорить о пациентах, то за ринопластикой и исправлением формы ушей обращаются более молодые пациенты — 30-40 лет. А вот за омолаживающими операциями, безусловно, приходят женщины более старшего возраста.

Подчеркну, что в мою сферу деятельности не входят реконструктивные операции, которые призваны восстановить врожденные или приобретенные дефекты, деформации. Это смежное направление пластики. Я занимаюсь эстетическими операциями, которые направлены на омоложение черт лица и бьютификацию.

Корр.: Посмотрела прейскурант и мне показалось, что для жителей Самары цены на операции могут восприниматься как весьма дорогостоящие. Действительно ли это так и к вам приходят только очень обеспеченные люди или я заблуждаюсь?

Александр Махлин: Нельзя сказать, что наши пациенты — это сплошь богачи. Обычно к нам обращаются люди, для которых проблема внешности играет более заметную роль, по сравнению с остальными. Есть как состоятельные люди, так и представители среднего класса. Но подчеркну, что наши клиенты не являются людьми, у которых, скажем так, сложная жизнь из-за внешности. К нам приходят что-то подкорректировать, чтобы соответствовать своему представлению о прекрасном.

Хотя, конечно, бывают такие случаи, когда пациент уверен, что из-за определенной особенности ему тяжело найти место в жизни. Был у меня клиент, который обратился с просьбой убрать небольшую кожную складочку на щеке, которая появилась у него после травмы. Он пришел с мамой, они были уверены, что именно из-за этой складочки у него трудности с поиском работы и личной жизнью. Безусловно, дело было не в этом, но мы убрали эту «перепонку», сделали лазерную шлифовку, коррекция не заняла много времени. Зато спустя время к нам в клинику пришла мама этого пациента, поблагодарила за работу, поскольку после операции у молодого человека в жизни всё наладилось. Конечно, подобное преувеличенное отношение к своей внешности могут при других обстоятельствах всё-таки посоветовать обратиться пациенту к психологу, но не будем отрицать, что эстетические операции повышают самооценку клиентов, улучшают качество их жизни.

Корр.: Вы затронули такую интересную тему. Скажите, Александр Эдуардович, а встречались ли пациенты, у которых действительно было очевидно неадекватное отношение к своей внешности?

Пластическая операция

Александр Махлин: Такое психическое расстройство называется дисморфофобией. Если патология очевидна, то мы отказываем в операции и одновременно рекомендуем пациенту проконсультироваться с психологом. Именно этот специалист поможет справиться с такой проблемой. Но это очень редкие случаи, большинство клиентов — это обычные нормальные люди, которые приходят в клинику пластической хирургией за медицинской услугой.

Корр.: Если честно, то мне кажется, что в сегодняшних реалиях, когда люди публикуют десятки селфи ежедневно, сложно определить, кто действительно болен, а кто слегка «увлечен» своей внешностью. Можно ли назвать современное поколение людей самолюбивыми?

Александр Махлин: Не знаю, как ответить на ваш вопрос. Могу лишь констатировать факт, что ежегодно число пластических операций в стране и мире лишь увеличивается. Этому способствуют еще характерные для современности факторы. В первую очередь, операции уже не являются эксклюзивом, доступным лишь для первых лиц государства или знаменитостей. Позволить себе улучить внешность себе могут практически все слои населения. Второй причиной я считаю распространение информации, что пластические операции — это не какие-то страшилки, а вполне реальная и относительно безопасная услуга, если обращаться к достойным специалистам в проверенные клиники. Пластика уже не так сильно критикуется в обществе, ее сравнивают с процедурой имплантацией зубов, ведь большинство людей предпочитает ставить коронки или виниры, чтобы получить красивую улыбку, а не мучиться с больными зубами, если таковые имеются.

Подобное происходит и с эстетической хирургией, которая развивается и прогрессирует, как и другие направления медицины, входит в обычную жизнь современного человека. Люди рассуждают теперь иначе. Если у пациента есть хорошая работа, хобби, если ему хочется всегда выглядеть привлекательно, то почему бы не сделать операцию, чтобы соответствовать своему внутреннему состоянию?

Корр.: Давайте представим вымышленную ситуацию. Обратился к вам пациент и предоставляет карт-бланш. Просит исправить его внешность в лучшую сторону на ваш вкус, лишь бы было красиво. Понимаю, что такого в реальной жизни не происходит, тем не менее интересна ваша позиция.

Своих родственников я бы предпочел оперировать сам

Александр Махлин: В таком случае я бы уверил человека в том, что у него и так прекрасная внешность и никакие операции ему не нужны, раз он не видит в себе конкретных недостатков внешности. Я работаю с конкретным желанием клиента, а не пытаюсь фантазировать, чтобы получить некий идеал.

При этом хочу отметить, что нередко к нам обращаются клиенты с такими же вот расплывчатыми желаниями. Они не всегда знают элементарные сведения об операции, поэтому у них складывается неверное представление об операции или конечном результате. Просят увеличить грудь имплантами и без разрезов — но это нереально. Так что работаем с пациентами очень тщательно, подробно объясняя, что влечет за собой желаемая ими операция.

Допустим, взять то же эндопротезирование молочных желез. Импланты устанавливаются через разрезы, иначе никак. На его месте при неблагоприятных условиях может остаться рубец, все обстоятельства мы проговариваем с пациенткой. Конечно, со стороны хирурга я прикладываю все усилия, чтобы исключить такой вариант, но иногда могут появиться какие-то непредсказуемые факторы, поэтому гарантировать полное отсутствие осложнений мы не можем.

Корр.: Получается, риск есть всегда?

Александр Махлин: Безусловно. Врач и бригада делает всё возможное, чтобы предотвратить какие-либо осложнения, но иногда организм может отреагировать неадекватно или же впоследствии сам пациент нарушает правила реабилитации, что в итоге сказывается на эстетике результата.

Корр.: А если бы к вам за операцией обратился кто-нибудь из родственников, вы бы согласились оперировать?

Александр Махлин: А я уже прооперировал. Свою супругу, причем несколько раз. Скорее всего, придётся и в будущем ее оперировать, поскольку ей нравится получаемый эффект. Бесспорно, моё отношение и мои чувства к ней никаким образом не связаны с объемом ее груди или размером талии. Но я уважаю ее стремление всегда выглядеть привлекательно, поэтому соглашаюсь на операцию. В любом случае, своих родственников я бы предпочел оперировать сам, поскольку знаю свой уровень профессионализма и доверяю себе.

Читайте также

Комментарии