02.06.2021 18:51

Пластический хирург Станислав Екимов

Как стать пластическим хирургом и преуспеть в профессии

Ангелина Комаровская
Станислав Екимов

Для каждого специалиста путь в профессию начинается по-разному. Кто-то думает о «работе мечты» еще в детстве, другие принимают верные решения после совершения пары ошибок. А как людям приходит идея стать пластическим хирургом? Не страшно ли им проводить свои первые операции и у кого они учатся умению улучшать внешность и корректировать фигуру? Есть ли у них любимые операции или они просто выполняют всё подряд? Эти и другие вопросы мы задали одному из ведущих специалистов Санкт-Петербурга, пластическому хирургу Екимову Станиславу Вадимовичу. Доктор рассказал о своём становлении в профессии, рассказал о своих наставниках, а также объяснил разницу между идеалом красоты в Европе и США.

Корр.: Вы изначально мечтали в детстве стать врачом или при поступлении в институт руководствовались более практическими соображениями?

Станислав Екимов: Желание стать врачом появилось у меня в школе, примерно в 8-9 классе. На тот момент активно развивалась стоматология, и я хотел стать стоматологом. Однако получилось так, что я поступил не в Первый медицинский университет, а в Педиатрическую медицинскую академию. При этом я не собирался отказываться от своей цели — после окончания вуза планировал переквалифицироваться на стоматолога и работать по этой профессии. Но ближе к 3-4 курсу пластическая хирургия стала набирать обороты, появились телепередачи «Доктор Голливуд», «Страшно красивые» … Это вызвало мой интерес, и я начал пересматривать свои взгляды на дальнейшую профессию. К тому времени появилось много стоматологов и стоматологических клиник, так что эта специальность утратила свою уникальность и эксклюзивность. Таким образом к 3-4 курсу медвуза я окончательно решил, что буду пластическим хирургом.

Корр.: Почему выбрана пластическая хирургия, а не другая специальность? Почему эстетическое направление, а не реконструктивное?

Станислав Екимов: В пластической хирургии есть место творчеству. Здесь ты не работаешь с каким-то одним органом или частью тела. Ты «художник» по всему телу и можешь скорректировать и улучшить любой участок! Но для этого нужны глубокие анатомические знания, помноженные на годы практики.

Ты, как специалист, должен быть чувствителен к пожеланиям и ожиданиям пациентов. Момент творчества — это сама операция, когда ты создаешь некий идеал, индивидуальный в каждом конкретном случае.

Ты «художник» по всему телу и можешь скорректировать и улучшить любой участок!

Реконструктивная пластика — это нечто иное. Здесь речь идет о травмах, изъянах, иногда даже увечьях, которые ты должен улучшить. Это, к сожалению, не всегда удается, потому что измененные ткани не дают тебе простора для творчества. О высокой эстетике все-таки разумнее говорить в рамках эстетической хирургии. И именно в ней ты можешь на все 100% раскрыть свой творческий потенциал.

Корр.: Как родители отнеслись к вашему выбору? Просто обычно кажется, что если врач — то обязательно какой-нибудь терапевт или общий хирург… Я имею в виду, что при словах «я буду врачом», вряд ли первая мысль будет про пластического хирурга.

Станислав Екимов: Родители спокойно отнеслись к моему выбору, потому что в нашей семье к докторам всегда относились с большим уважением. Когда они узнали, что я хочу стать именно пластическим хирургом, то, конечно, удивились. Для них это было, можно сказать, в диковинку. Но при этом я ни разу не услышал от них фраз типа «тебе это не надо», «выбери другую специальность». Родители меня поддержали и, уверен, не жалеют сейчас о моем выборе!

Корр.: Можете рассказать про свою первую операцию? Что это была за операция, кому проводили? Какие чувства испытывали в этот момент? Не было страшно?

Станислав Екимов пластический хирург СПб

Станислав Екимов: Я прекрасно помню свою первую операцию. Это была верхняя блефаропластика под местной анестезией. Пациентка — женщина 45-47 лет. Она, естественно, не знала, что это был мой первый самостоятельный опыт. До этого я, конечно, много оперировал, но меня обязательно подстраховывал опытный пластический хирург, мой «старший товарищ». А здесь я был один, и успех операции зависел только от меня. Страха не было, потому что я знал, как проводится эта операция и, как я уже говорил, не раз проводил ее в присутствии наставников, но волнение все же присутствовало. Оно усиливалось еще и оттого, что операция проводилась под местной анестезией, когда пациент находился в сознании. Степень твоей ответственности зашкаливает. Но я все отработал четко, выполнил коррекцию верхнего века, как оно и требовалось… Получил прекрасный результат. Пациентка осталась довольной, я — еще больше!

Первые операции по маммопластике я проводил двум подругам. Сначала одной, а через час — другой. Они тоже не знали, что это моя первая самостоятельная коррекция груди. Повторюсь, ранее я уже проводил подобные операции, но с участием «старших товарищей». На этот раз тоже все было сделано на высшем уровне. Столько лет прошло, а мои пациентки до сих пор довольны. Они приезжают на осмотры — все красиво и аккуратно.

Даже сейчас, имея за спиной такой опыт, ты входишь в операционную и понимаешь: каждый новый пациент — это новый случай, со своими особенностями анатомии, которые обязательно нужно учитывать. Страха, конечно, нет, но элемент волнения присутствует. И именно это заставляет тебя собраться, мобилизовать свои знания, мануальные навыки и получить отличный результат.

Корр.: Кого можете назвать своим наставником в пластической хирургии? Где и у кого набирались опыта и знаний перед тем, как работать самостоятельно?

В числе своих учителей и наставников могу назвать еще и доктора Рэя, США

Станислав Екимов: В России моим наставником был профессор Анатолий Егорович Белоусов. Автор первой российской книги по пластической хирургии, которая вышла в 1991 году. Из иностранцев могу назвать Константина Стана — я стажировался в его клинике в Румынии, где освоил тонкости маммопластики, омолаживающих операций на лице и моделирующих операций на теле. Это была мощная практика, по 3-4 объемные операции в день! Все снимали на профессиональную камеру, что позволяло тебе в любой момент пересмотреть видео, увидеть какие-то детали, которые ты упустил в операционной, переосмыслить их, прогнать через себя. Если оставались вопросы, ты всегда мог задать их и получить развернутые ответы. Вот она — мощная европейская школа!

В числе своих учителей и наставников могу назвать еще и доктора Рэя, США. Обучение у него хоть и было непродолжительным, но зато мне удалось погрузиться в особенности латиноамериканской школы пластической хирургии и почерпнуть оттуда много интересного и полезного.

По возвращении в Россию я продолжил совершенствовать свои навыки и умения — прошел школу д.м.н., профессора Парамонова Владимира Алексеевича. Это ведущий российский специалист по пластике рубцов. Знания, полученные в ходе обучения у Владимира Алексеевича, я считаю ценными, потому что минимизация рубцов — это ключевая задача пластического хирурга. В школе я ознакомился с уникальными методиками ушивания тканей, которые позволяют достичь высоких эстетических результатов. Кроме того, много внимания во время обучения было уделено формированию гипертрофического/келоидного/атрофического рубца. Полученные знания позволяют вовремя распознать формирование рубцовой ткани и предпринять все необходимые меры, чтобы пациент остался доволен.

Станислав Екимов цены на увеличение груди

Обучение тонкостям ринопластики и омолаживающих операций я проходил у Моники Герике-Эстерманн. Это ведущий специалист по коррекции носа и малоинвазивной хирургии лица в Швейцарии. Таким образом, мой багаж знаний, навыков и умений был сформирован в школах Европы, США и России. Хочу отметить, между отечественной школой пластической хирургии и американской школой есть существенные различия.

Я не останавливаюсь на достигнутом. Регулярно посещаю конференции, черпаю оттуда что-то новое, что-то отсеиваю сразу ввиду низкого порога эффективности и эстетических показателей. Ну, а самое лучшее находит применение в моей практике.

Корр.: Вы говорили про отличия между американской и русской школами. Можете чуть подробнее рассказать?

Станислав Екимов: В Америке любят большие объемы. Для них установка грудных имплантов менее 400 мл и не считается за увеличение. В России и в США эндопротезирование молочных желез отличается даже «технически» — там свои нюансы в установке имплантов, в работе с тканями, с мышцами. Кроме того, у пациенток сформирован свой вкус, отличный от вкуса и эстетических потребностей российских женщин. Многие работы наших американских коллег здесь бы не вызвали восторга.

Кардинально отличаются взгляды и на липомоделирование фигуры. Стоит отметить, что все ведущие специалисты в этой сфере, у которых учатся хирурги со всего мира, — это представители американской школы пластических хирургов. Возьмем, к примеру, доктора Константина Мендиетта из США (Dr. Constantino Mendieta) или доктора Альфредо Ойоса из Колумбии (Alfredo Hoyos).

Красивая фигура в нашем понимании — это тонкая талия и слегка подчеркнутый контур ягодиц. Для формирования гармоничных контуров талии и ягодичной области мы проводим деликатную липосакцию и вводим в ягодицы 200-300 мл (до 500 мл!!!) жира. В США идеальная фигура создается не так. Здесь проводят радикальную липосакцию, увеличивают объем ягодиц имплантами + могут еще добавить в эту зону до 1 л жира! Получится Ким Кардашьян!

Я прекрасно понимаю, с чем можно работать, а что трогать категорически нельзя, чтобы не навредить

Когда ты все это видел своими глазами и принимал участие в таких операциях, то тебе легко ориентироваться. Можно комбинировать подходы разных школ пластической хирургии и добиваться тех результатов, за которыми пришел твой пациент.

Корр.: Были ли у вас какие-то принципы, которых вы придерживались в первые годы работы, а потом поняли, что нет, они недостаточно верные/подходящие/эффективные?

Станислав Екимов: Главный принцип — не навреди. Он был и остается доминирующим. Здесь ничего не поменялось. Могу сказать, что я работал предельно аккуратно. В пластической хирургии все успех операции зависит от доктора и от сопутствующих факторов. Я всегда старался сделать так, чтобы эти сторонние факторы не повлияли на мой результат.

Теория — это одно. Практика — это уже совсем другое. В любой операции важно учитывать силу мышц и эластичность тканей, чтобы предугадать поведение имплантата или введенного жира в той или иной зоне. В ходе операции я вижу, насколько сильная мышца, и понимаю, до какой меры её нужно расслабить, чтобы она в итоге не давала деформирующую нагрузку на имплант и не смещала его в сторону. При этом необходимо учитывать и объем имплантата! В ходе каждой операции я делал определенные корректировки и понимал, что в следующий раз нужно отработать по-другому. Как говорится, опыт и понимание приходит с годами.

Еще один главный постулат — глубокое знание анатомии. Не знаешь — не лезь! Я прекрасно понимаю, с чем можно работать, а что трогать категорически нельзя, чтобы не навредить. Ну, а степень воздействия варьируется от пациента к пациенту.

Корр.: Какие у вас любимые операции? Вы сразу их выбрали в начале своего пути и оставались верными своим предпочтениям или же в ходе практики меняли свои приоритеты?

пациентка доктора Екимова Станислава

Станислав Екимов: Пластика груди была моей любимой операцией с начала карьеры. Начинал я с более простых задач — увеличения молочных желез, потом постепенно повышался уровень практических навыков и знаний. Операции усложнялись, я стал переходить к подтяжкам. Были сначала периареолярные, потом вертикальная мастопексия, затем классические и потом пришел к более сложным вариантам подтяжек. Без имплантов на начальном пути, потом на имплантах — это уже повышенный уровень сложности. В дальнейшем начал применять элементы реконструктивной хирургии при деформациях молочных желез и грудной клетки. Последнюю мы никак не можем откорректировать, но за счет имплантов можно визуально скрыть ее недостатки. И, наконец, начал проводить реконструктивные операции на груди после онкозаболеваний.

При омоложении лица практиковались разные подходы, но постепенно я понял, что максимально красивый и естественный результат дает эндоскопическая техника. Возьмем комплексное омоложение лица. Эндоскопия верхней трети лица + эндоскопическая подтяжка средней зоны с перераспределением жировых пакетов. Если ты «на отлично» выполнил коррекцию этих зон, то дальше уже легче. Подтягиваем нижнюю треть лица: спускаемся вниз, вплоть до контуров нижней челюсти и шейно-подбородочного угла, проводим переднюю платизмопластику, подтягиваем SMAS — и все! Да здравствует шикарный результат, который будет радовать 15-20 лет как минимум! Так я и понял, что эндоскопическая методика омоложения — самая лучшая, в моих руках она работает идеально!

И, наконец, третий «столп» моей профессиональной деятельности — это липоскульптура. Мне нравится это направление, да и поток пациентов позволил отточить свои навыки. Задача этой операции — сформировать идеальные контуры тела, с соблюдением эстетичных пропорций. Конечно, некоторые приходят за фигурой Кардашьян… все обсуждается, к вопросу каждой коррекции подхожу индивидуально.

Корр.: Был ли момент в начале вашей практики, когда вы особенно остро почувствовали, осознали, что действительно помогли человеку?

Станислав Екимов: Не только в начале практики, но и сейчас ощущаешь, что ты помогаешь человеку. Как правило, к пластическому хирургу пациента приводят комплексы. Если ты помог ему избавиться от недостатков (=от комплексов), то пациент становится уверенным в себе, обретает внутреннюю гармонию и готов на многое! Когда я, как доктор, читаю послания своих пациентов, в которых они благодарят меня и пишут о том, как изменилась их жизнь после операции, то понимаю, что не зря занимаюсь своим делом. Безусловно, это не спасение жизни, как у реаниматологов, но все равно ты повлиял на течение жизни пациента, улучшил ее качество.

Корр.: Пластическая хирургия довольно быстро развивается. На своем примере можете рассказать, есть ли разница между возможностями специалиста того времени, когда вы только выпускались из вуза, начинали карьеру, и возможностями хирурга сейчас? Может, это касается видов операций или самих методик…

Станислав Екимов: Да, отрасль развивается стремительно. Еще лет 10 назад операции сопровождались большими разрезами, масштабными отслойками, сильными отеками, гематомами и более длительным периодом восстановления. Да, ты получал хороший результат, но пациенту психологически и физически тяжело давались первые 1,5-2 месяца.

Станислав Екимов цена консультации

Сегодня мы живем в совершенно другом мире. Все пациенты работают, занимаются бизнесом и у них попросту нет времени на длительное послеоперационное восстановление. Пластическая хирургия, к счастью, сумела перейти на новые рельсы. Таким образом, сегодня вовсе не обязательно на месяц или два выпадать из социума, чтобы стать моложе. Методики стали малоинвазивными, а значит — малотравматичными. Мы научились получать максимальный эффект за пару часов в операционной и с последующей кратковременной реабилитацией.

Не стоят на месте и технологии. Большим прорывом стало появление эндоскопического оборудования, благодаря которому мы сегодня проводим коррекцию не через длинные разрезы, а через мини-надрезы и проколы. Зона коррекции выводится на монитор, поэтому мы уже не работаем вслепую. Из технологических достижений отмечу появление манипуляторов — с их помощью через минимальные разрезы ты можешь воздействовать на ткани (подтягивать их, перемещать), при этом не подвергая организм стрессу. Совершенствуется шовный материал — теперь мы имеем возможность работать с гипоаллергенными нитями. Организм на них практически не реагирует, следовательно, процент отторжений крайне низок.

Таким образом, пациент, сделав операцию в пятницу, в понедельник или вторник может спокойно выйти на работу. Пусть это не совсем «хирургия выходного дня», но близко к этому.

Корр.: Станислав Вадимович, большое Вам спасибо за беседу.

Вы можете записаться на консультацию к пластическому хирургу Станиславу Екимову и задать ему интересующие вопросы лично: +7 (921) 909-96-00

Комментарии