11.01.2022 15:50

Пластический хирург Мария Волох

Об инновациях, пересадке лица и инвестициях в науку

Светлана Сереброва
Пластический хирург Мария Волох

Пластические операции способны вернуть молодость, создать красоту, а кому-то — восстановить нормальную внешность, поврежденную травмой или генетической ошибкой. Пластическая хирургия перестала считаться привилегией богатых и знаменитых: люди всё больше узнают о реконструктивных целях подобных коррекций. В конце прошлого года группе специалистов присудили премию правительства РФ за разработку и внедрение в клиническую практику инновационных технологий для лечения больных с травмами и заболеваниями лица. Одна из лауреатов — завкафедрой пластической и реконструктивной хирургии Университета им. И. И. Мечникова Мария Волох. Она в 2015 году собрала команду врачей и провела уникальную операцию, во время которой пострадавшему от тяжелой травмы военнослужащему пересадили лицо донора. В новом интервью доктор рассказала, как сейчас развивается реконструктивная хирургия в России.

Корр.: Мария Александровна, в 2015 году вы первой в нашей стране провели пересадку лица. Произошел ли резкий прогресс в реконструктивных технологиях с того момента?

Мария Волох: Прошедший период не так велик в рамках развития научной отрасли. В этом плане несколько лет недостаточно, чтобы с нуля развить сложную технологию. В настоящее время все элементарные знания давно известны и имеют своё применение, а чтобы узнать что-либо новое, способное создать своеобразную революцию — необходимы долголетние исследования, высокие технологии. Сегодня для создания перспективного научного проекта нужны большие инвестиции, за счет которых будет приобретено медицинское оборудование, возможность обрабатывать и работать с большими данными. Не забудьте, время и профессиональный коллектив тоже стоит немалых денег.

По этой причине в пластической и реконструктивной хирургии нет множества отечественных достижений и инноваций, способных сделать российских специалистов лидерами. Мы, скорее, используем чужой опыт и применяем в своих клинических случаях. Но используемые технологии из-за этого не становятся хуже, потому что это методики крайне высокого уровня.

Нынешнее столетие ознаменовалось тем, что большой шаг вперед сделала высокоточная форма реконструктивной хирургии — супермикрохирургия. Она представлена в учреждениях Москвы и Санкт-Петербурга.

При более активном инвестировании в реконструктивную хирургию её развитие происходило бы стремительнее.

Сегодня для создания перспективного научного проекта нужны большие инвестиции

Корр.: Что примечательного в названной вами супермикрохирургии?

Мария Волох: Данная техника отлично справляется с сшиванием сосудов ультрамалого калибра. Благодаря этому можно развивать хирургию лимфатической системы.

Корр.: Можете сравнить, кто более подготовлен — отечественные или зарубежные специалисты?

Мария Волох: И у нас, и за границей — отличные доктора, мы работаем по тем же методикам, с аналогичными тканями, поэтому и результаты примерно одинаковые.

Но одно отличие всё-таки есть. В России профессия «пластическая хирургия» была официально выделена в отдельную специальность лишь в 2009 году. Из-за этого реконструктивная хирургия у нас как бы изолированная, потому что большинство специалистов — это врачи, кто пришел из другого, смежного направления. Обычно это онкологи и травматологи.

Корр.: Что бы вы хотели добавить в структуру российской реконструктивной хирургии?

Мария Волох: В нашей стране дефицит общего отделения реконструктивной хирургии или специальных центров, которые существуют в высокоразвитых странах. Если бы подобные медучреждения функционировали в России, развитие отрасли происходило бы скорее благодаря накоплению опыта и его систематизации.

Пластический хирург Мария Волох

На мой взгляд, открытие подобных центров лежит в политической плоскости и желании государства развивать данное направление медицины. Кадрового вопроса не возникнет однозначно, поскольку у нас достаточно специалистов высокого, мирового уровня, способных выполнять такие операции.

Корр.: В реалиях коронавируса многие говорили о приостановке научной и исследовательской работы в России, так как все ресурсы были направлены на борьбу с пандемией. Это коснулось и пластической хирургии?

Мария Волох: У нас тоже был аналогичный период, когда не работали клиники, а хирурги были отправлены в отпуска. Некоторые медцентры меняли профиль под стационары, занимающиеся лечением ковида. В настоящее время оказание услуг по пластической хирургии восстановлено, но тот период действительно сказался на научных исследованиях.

Количество научных работ хирургов всегда меньше, чем у терапевтов, потому что наука должна отражать клинику. А у хирургов она физически сложнее и затратнее. Как правило, реконструктивная операция длится часами, в сложных случаях — десятки часов. Помимо этого, дольше времени занимает предоперационная подготовка, планирование процесса и реабилитационный период. Эти факторы усложняют возможность вести научные исследования.

Супермикрохирургия отлично справляется с сшиванием сосудов ультрамалого калибра

К тому же, снова появляется вопрос с финансированием. Научные работы могут оплачиваться крупными центрами, которые занимаются этим в рамках международного сотрудничества. Сами специалисты вынуждены сами финансировать свои исследования или искать спонсора, если они хотят получить степень кандидата или доктора наук.

Корр.: Как вы оцениваете медицинский туризм в России? Это положительная или негативная динамика для отечественной медицины?

Мария Волох: Безусловно, это плюс. Я хочу, чтобы в нашей стране развивался медицинский туризм. Выдающиеся врачи есть в каждой стране, но везде их количество — немного.

Из-за коронавируса, сложностей с оформлением визы, транспортных проблем число медицинских туристов уменьшилось. Ограничения должны снять в 2022 году, во всяком случае, так обещал глава ВОЗ. Полагаю, в новом году медицинский туризм вернется к доковидному уровню.

На мой взгляд, большая часть таких туристов будет прибывать из стран бывших советских республик, в которых имеются недостатки оказания медицинской помощи. Преимуществом будет отсутствие языкового барьера, поскольку жители почти всех стран СНГ говорят на русском языке.

Корр.: Мария Александровна, вы проводите не только реконструктивные, но и эстетические операции. Высокий ли уровень этого направления пластической хирургии в России?

Пластический хирург Мария Волох

Мария Волох: Да, планка очень высока. При этом нужно сказать, что пластическая хирургия всё-таки централизована и более развита в тех регионах, где имеются соответствующие условия и спрос. За прошедшие 15 лет отрасль прогрессировала семимильными шагами и из Средневековья оказалась в XXI веке.

Сегодня методики эстетической пластики почти эквивалентны реконструктивным. Во многих случаях техника эстетической коррекции отлично дополняют операции по восстановительному профилю, и наоборот. В техническом плане два направления хирургии практически одинаковы — сложны оба.

Корр.: Можете сказать, что стало меньше случаев, когда пациенты обращаются за повторной коррекцией после неудачной пластики?

Мария Волох: Не совсем. Людей, у которых после пластической операции — неэстетичный внешний вид, обращается довольно много. Но чтобы приходили с последствиями неудачной операции, доводящей до инвалидизации или травмам лицевого нерва — такого почти не происходит.

Читайте также

Комментарии