— ГРУДЬ БЕЗ ШВА. Метод нового времени. Телефон для записи: 8 800 500-98-34
30.01.2012 00:00

Пластический хирург Александр Грудько

Хирург должен быть в штанах терапевта

Жемчужная Мария

Красота… О ней говорят, спорят, мечтают. Ею восхищаются. Ее ищут порой на протяжении всей своей жизни. Потому что красота — это божественный дар, это волшебство, чудо, извечная тайна. И я думаю, никто не может ответить на вопрос «что такое красота?» лучше, чем поэты и… пластические хирурги! Именно эта мысль привела меня в кабинет Александра Викторовича Грудько — одного из ведущих пластических хирургов страны. Туда, где красота каждый день, снова и снова спасает мир… его руками!

Корр.: Александр Викторович, Ваша профессия уже сама по себе вызывает поток вопросов, но поскольку ответить на все из них в рамках одного интервью невозможно, давайте поговорим о редукционной маммопластике. Расскажите, что это за операция и кому бы Вы ее посоветовали в первую очередь?

Александр Грудько: Такая операция делается, когда у женщины слишком большая грудь: четвертого, седьмого, или даже восьмого размера. При этом на первый план выходит вопрос не только и не столько эстетики, сколько здоровья, т.к. большая грудь вызывает значительный дискомфорт. Девушка может быть молодой, красивой, со стройной фигурой, но при этом с грудью шестого размера. Ей тяжело. У нее остеохондроз, болит спина, не прекращаются головные боли, и поэтому выбор в этой ситуации у нее не велик: либо запастись терпением на всю оставшуюся жизнь, либо решиться на операцию по уменьшению груди и тем самым избавить себя от проблем со здоровьем и подбором белья. Асимметрия груди, когда одна молочная железа, к примеру, третьего размера, а вторая шестого, тоже, к сожалению, не редкость.

Я не имею права экспериментировать с человеческим здоровьем и красотой!

Когда одна из них при этом еще и опущена, делается уменьшение одной груди и подтяжка другой. Но бывает и другая ситуация — когда одна грудь большая, а другая маленькая, но не опущенная. И тогда, чтобы достичь идеальной симметрии, нужно уменьшать одну грудь и увеличивать другую. При необходимости, которая часто возникает при опущенной груди, выполняется и уменьшение ареолы. При этом задача хирурга — не просто перекроить и заштопать, а сохранить красивую грудь с минимальным количеством рубцов. Другими словами, подарить женщине то, чем недостаточно щедро одарила ее природа. После проведения этой операции у женщин волшебным образом пропадают боли, они получают возможность выбирать белье по своему вкусу и не стесняться раздеться.

Корр.: Александр Викторович, а какие существуют методики по уменьшению груди?

Александр Грудько: Поскольку грудь у всех разная, то и методики проведения операции технически различаются, исходя из каждого конкретного случая. В нашей клинике мы используем методики, позволяющие сохранить максимально естественную форму груди с минимальным количеством рубцов. Но первое, чему уделяется особенное внимание, — это индивидуальный подход к каждому пациенту. Например, в случае, когда нужно уменьшить верхний склон, удаляется часть железы сверху, уменьшаются ареолы и формируется красивый нижний склон, в результате чего форма груди обретает эстетическую завершенность. Но следует помнить и о том, что уменьшение груди тоже не бесконечно. Отрезать грудь и зашить — недолго. Но будет ли это красиво? Вряд ли.

Исходя из возможностей современной пластической хирургии, в большинстве случаев грудь можно уменьшить до желаемого пациенткой размера. Если имеет место незначительная асимметрия, то, соответственно, удаляется ровно столько ткани, сколько требуется для того, чтобы добиться идеального соответствия правой и левой молочной железы. Таким образом, с 6-7 размера грудь вполне реально уменьшить до второго-третьего. Но при этом все наши манипуляции сводятся к тому, чтобы сохранить эстетичную форму груди, а, стало быть, я отвечу на Ваш вопрос так: мы используем разные методики, но при этом оставляем рубец исключительно только вокруг ареолы и на нижнем склоне. В исключительных случаях рубец находится только вокруг ареолы и в складке, но при этом на нижнем склоне грудных он отсутствует.

Корр.: Александр Викторович, в какой срок происходит процесс заживления?

Александр Грудько: После проведения данной операции женщина день или два находится в стационаре под пристальным наблюдением специалистов. Полностью же швы снимаются через 10-14 дней, в течение которых наши пациентки не реже, чем раз в 3-4 дня приезжают к доктору на регулярный осмотр. Также в течение первых трех месяцев будет необходимо носить белье — сначала специальное компрессионное, а потом любое спортивное, чтобы максимально поддерживать грудь, снимая напряжение со швов. При грамотном соблюдении рекомендаций врача от незначительных, характерных для послеоперационного периода синяков и корочек уже где-то через месяц не останется и следа. В то время как к работе можно приступать уже через 7-10 дней.

Корр.: То есть данная операция проводится в один этап и не требует дальнейшей коррекции?

Для меня пластическая хирургия — это не станок для зарабатывания денег, не конвейерное ремесло, а искусство, в которое я вкладываю всего себя, свой труд, свои старания и душу…

Александр Грудько: Это обсуждается индивидуально. К сожалению, случается, что не все пациенты достаточно ответственно относятся к выполнению рекомендаций врача, забывая о том, что это, прежде всего, операция. И отнестись к ней нужно серьезно. Пациент должен помочь хирургу. А его помощь — это, в первую очередь, соблюдение рекомендаций доктора и никакой самодеятельности. Бывает, кто-то нарушает режим, допускает неприемлемые для периода реабилитации физические нагрузки, что зачастую приводит к неправильному рубцеванию ткани. Вот в таких случаях требуется повторная корректирующая операция, которую с легкостью можно было бы избежать, более внимательно относясь к предписаниям хирурга. Что касается повторных операций, то они, как правило, проводятся через 7-10 лет у пациенток, грудь которых опустилась.

Корр.: А в предписание, видимо, входит какой-то конкретный курс лекарств для реабилитации?

Александр Грудько: Антибиотики, обезболивающие, средства для профилактики дисбактериоза. Другими словами, стандартный набор реабилитационных мер. В каком-то специальном курсе реабилитации просто не возникает необходимости.

Корр.: Существуют ли какие-либо возрастные ограничения для проведения этой операции?

Александр Грудько: Нет. Ограничения существуют только по состоянию здоровья. Если повышена температура — нельзя, астма в период обострения, пилонефрит, нарушение свертываемости крови — аналогично. Но, в основном, на операцию приходят здоровые люди, а если у них и есть какое-либо хроническое заболевание, то в период ремиссии. Но никто и никогда не рискует здоровьем пациентки, ведь это — не необходимость, она может жить и с этой грудью. Что касается противопоказаний, то здесь, как и при любой другой операции, проводится подробнейшее предварительное обследование пациента, на основании которого делаются выводы о целесообразности хирургического вмешательства. К примеру, при развивающейся онкологии молочных желез, разумеется, этого делать нельзя. Но в таких случаях человеку, как правило, уже не до красоты. Также немаловажным фактором является стабильность веса пациентки. Если она пришла на операцию с весом 100 кг, но в будущем планирует похудеть, то именно тогда, когда она похудеет, и проводится данная операция. В противном случае при резкой перемене веса грудь снова опустится.

Корр.: А влияет ли эта операция на способность к лактации?

Александр Грудько: Как правило, женщины, обращающиеся к нам с такой проблемой, уже изначально не могут кормить грудью. Грудь первого-третьего размера изначально лучше приспособлена к лактации, чем грудь шестого-восьмого размера.

Корр.: А как происходит сам процесс операции?

Александр Грудько: Для начала мы делаем все для того, чтобы полностью исключить возможность осложнений. И только в том случае, если предварительное обследование не выявило никаких противопоказаний, приступаем непосредственно к самой операции, по завершению которой, независимо от самочувствия пациентки, переводим ее в реанимацию. Делается это для того, чтобы исключить даже малейшую вероятность риска для здоровья женщины. Там она находится до тех пор, пока не придет в себя, и только после этого ее переводят в палату, где какое-то время (обычно это день или два), мы наблюдаем за ней.

Корр.: Александр Викторович, бывают ли в Вашей практике пациенты, которые не совсем отдают себе отчет в том, что хотят, а результат, пусть даже идеальный по медицинским меркам, потом не оправдывает себя в их глазах?

Александр Грудько: Такую вероятность мы обсуждаем с клиентами во время предварительной консультации. Ведь, действительно, бывает так, что пожелания клиента не совпадают с его возможностями, что, как правило, продиктовано индивидуальными особенностями каждого конкретного случая. В таких ситуациях мы считаем необходимым предупредить пациента заранее, что результат может не оправдать его ожидания, исходя из таких-то и таких-то причин. Если пациент обучается, слышит хирурга, то проблем не будет, так как мы предсказываем результат заранее. Ведь консультация и предназначена для того, чтобы объяснить человеку, как это делается, и, если он не понимает, — научить его. Но если пациент, несмотря на рекомендации хирурга, продолжает настаивать на заведомо неудачном варианте, мы отказываемся от операции.

В одном фильме показывали, как за кардиохирургом прислали вертолет из другой страны, потому что таких, как он, больше не было. И мне захотелось в хирургии стать таким же, как он…

Ведь, как гласит известная пословица, всех денег не заработаешь. И для меня пластическая хирургия — это, в первую очередь, не станок для зарабатывания денег, не конвейерное ремесло, а искусство, в которое я вкладываю всего себя, свой труд, свои старания и душу. И смотрю я на нее не глазами ремесленника, а глазами художника. Ведь мало просто сделать операцию — потом еще нужно пациента выходить. И для чего тратить этот труд? Для того чтобы пациент испортил мою работу? Знаете, вот для меня ценно, когда пациент смотрит, а в его глазах такая благодарность, какую не купишь ни за какие деньги! И эта благодарность иной раз больше, чем когда им жизнь спасают. Потому что спасение жизни люди часто воспринимают обыденно, как нечто само собой разумеющееся. Мол, он врач, он должен. А подарить красоту, избавить от комплексов, может быть как-то даже изменить этим самооценку и судьбу человека — вот что заставляет почувствовать себя необыкновенно, эти чувства сложно описать словами, но каждый врач знает, о чем я говорю. Другими словами, я за то, чтобы получать максимально идеальный результат. Для меня это, прежде всего, вопрос личных профессиональных амбиций. (Улыбается)

Корр.: Сейчас редко встретишь человека, так увлеченно, с таким жаром говорящего о своей работе. Поэтому не могу не задать этот вопрос: что Вас привело именно в эту профессию?

Александр Грудько: Вы знаете, когда-то я посмотрел фильм про пластического хирурга. Не буду вдаваться в детали сюжета, но именно тогда я понял, что хочу пойти именно по этому пути. Было сложно, поскольку пластической хирургии как дисциплины, как профессии в то время еще не существовало, пластических хирургов были единицы, и попасть к ним на обучение было невозможно. Но «невозможно» для меня не приговор. Это — вызов.

Уже заканчивая институт, я нашел информацию про набор на обучение у известного профессора Брусовой Л.А. и попытался было прорваться к ней на курсы… Но мне сказали: «Иди гуляй, ты еще слишком молодой…». Но настойчивость города берет. А у меня в то время как раз одна знакомая работала в клинике пластической хирургии. Я позвонил ей и спросил, можно ли мне прийти к пластическому хирургу, чтобы узнать хотя бы, какие курсы нужно заканчивать, какие книжки читать и как стать пластическим хирургом? И вот, получив разрешение, я пришел к нему в его частную клинику с рюкзаком за спиной и массой вопросов. Он назвал мне пару каких-то книжек… Правда, сразу уточнив при этом, что достать их будет трудно, а свои он мне не даст.

Тогда я спросил его: «Можно я к Вам приду, посмотрю у Вас за спиной, как Вы делаете операцию?» Он: «Ты еще молодой, тебе это не нужно, давай через два года приходи, когда получишь диплом хирурга…» Ну выгонял он меня, выгонял, а потом все-таки сдался и разрешил приехать. Так я увидел первую операцию и, поразившись виртуозности и ювелирной тонкости его работы, уже окончательно определился с выбором своего пути.

Помню, после этого он мне задал вопрос: «А чего ты пришел? Ты подсмотрел, что пластическая хирургия — это короткий путь к известности, что там деньги зарабатывают?» Я говорю: «Я не знаю ни кто Вы, ни сколько Вы зарабатываете, я не знаю Вашу фамилию и не слежу, кто известный, кто неизвестный. Мне нужно определиться: либо действительно пластика, либо продолжать развиваться в кардиохирургии». Он: «Ну ладно». И после этого разговора и нескольких последующих моих визитов к нему в клинику доктор взял меня в ассистенты.

Корр.: Ни разу не пожалели о выбранном пути?

Александр Грудько: Попав в пластику, не жалел об этом ни разу, ни секунды! Просто я понял, что это действительно мое… Но мало только сделать выбор. Если хочешь действительно чего- то добиться, нужно долго и терпеливо идти к результату. А любая дорога начинается с первого шага. Ведь нельзя сразу же стать мастером своего дела — скальпель в руках не делает из тебя хирурга. Нужны знания, нужно и санитаром побыть, медбратом, ассистентом — другими словами, увидеть изнанку этой жизни своими глазами. Учителя в институте говорили, что хороший хирург должен носить штаны терапевта. Необходимо, чтобы он знал не только как сделать надрез и зашить, но и что такое элементарный грипп, что такое желчно-каменная болезнь, что такое фурункул. Именно поэтому я постоянно учусь, стараясь не упускать ни малейшей возможности перенять чужой опыт. К тому же я всегда мечтал заниматься тем, чем никто не занимается. Мне хотелось быть уникальным. Знаете, в одном фильме показывали, как за кардиохирургом прислали вертолет из другой страны, потому что таких, как он, больше не было. И мне захотелось в хирургии стать таким же, как он…

Корр.: А случаются ли в Вашей практике ситуации, в которых Вы способны пойти на осознанный риск?

Александр Грудько: Никогда. Я не имею права экспериментировать с человеческим здоровьем и красотой. И если я не уверен на 100 % в том, что смогу добиться желаемого результата, то я не делаю и рекомендую других специалистов.

Корр.: А бывает ли так, что при личном общении с человеком вне работы у Вас инстинктивно включается профессиональный взгляд хирурга: «Так-так, что бы тут исправить?»

Александр Грудько: Нет, никогда. Когда просто общаешься с человеком, то никогда не оцениваешь его как материал для работы, что ему вот это нужно сделать или это. Даже мысленно. Ведь хирургия — это не ремесло, это искусство! И взгляд пластического хирурга — это взгляд не только доктора, но и художника…. И механически это включаться не должно.

Что тут можно от себя добавить? Пигмалион со скальпелем вместо резца в руках. В руках, в которых красота обретает форму. И скальпель здесь — не скальпель, а резец творца, который из бесформенной груды породы способен изваять шедевр. Именно здесь, глядя на этого искренне увлеченного своей работой человека, я, наверное, впервые по-настоящему остро ощутила ту тонкую грань, где заканчивается техника и начинается искусство. Невольно вспомнились слова одного арабского поэта: «В сердце того, кто страстно стремится к красоте, она сияет ярче… неизмеримо ярче, чем в глазах созерцающего ее…» И добавить к этому, пожалуй, уже нечего…

Читайте также

Размышления об идеальной груди Авторская колонка 23.11.2011
Отопластика как она есть Видео операций 17.11.2011 2

Комментарии