Пластический хирург Евгений Казанцев

Миллионы людей по всему миру делают ринопластику. Но у каждого хирурга свой особенный стиль, своя история освоения профессии и основная целевая аудитория. А может ли пластика стать творчеством? Казанцев Евгений Владимирович, специалист по риносептопластике клиники MontBlanc, рассказал нам об интуитивном выборе врача, фотографиях на документы после операции и о закрытой ринопластике в целом.

Корр.: Добрый день, Евгений Владимирович! В клинике MontBlanc вы занимаетесь ринопластикой. Почему вы выбрали для себя именно это направление?

Евгений Казанцев: Ринопластика — очень интересная область эстетической хирургии. Мои родственники занимаются лор-патологией, соответственно меня в эту специальность внедрили. Мы вместе решали проблемы людей: на начальных этапах я помогал ассистировать на коррекциях перегородки, пазух носа. Меня заинтересовало, как можно исправить последствия травм носа, врожденные дефекты и т. д. Таким путем я дошел до эстетических коррекций носа и пошел учиться по специальности «пластическая хирургия».

Я стал совмещать лор-коррекции с эстетическими, проводить совместные операции — риносептопластику. Но, опять же, не все так просто… Ринопластика проводится людям разного населения, типа лица. Все зависит от исходной формы носа.

Корр.: Вы проводите закрытую ринопластику. Какие есть преимущества у данной методики?

Евгений Казанцев: Главное — минимизировать повреждения тканей. При закрытой ринопластике мы оставляем основную сосудистую ножку в области колумеллы, соответственно снижается риск осложнений: ишемии тканей, воспалительных изменений. Дело в том, что любые гнойные осложнения в области носа проявляются расплавлением хрящей. А так как нос у нас состоит преимущественно из хрящевых тканей, то он может буквально провалиться. Также при закрытом методе существенно мягче реабилитация. Конечно, синяки и отеки будут в любом случае, так как операция — это грубое вмешательство в ткани, но они будут менее выражены.

Корр.: Любой ли нос можно скорректировать таким методом? А повторная пластика?

Евгений Казанцев: Все повторные операции я делаю закрытым способом. Несмотря на то что это сложные операции, я люблю их проводить. Это всегда иссечение рубцовых изменений, которые были сформированы при первичной коррекции. Мой интерес еще и в том, что люди, имеющие печальный опыт общения с хирургами, часто близки к отчаянию, и успешная повторная операция приносит им яркие благоприятные эмоции! А делать людей счастливыми большая честь. Конечно, есть и категории носов, которые прооперированы 8-15 раз, с такими уже просто опасно работать: можно нарваться на некроз, ишемию и т. д.

Корр.: С какими жалобами к вам приходят пациенты?

Евгений Казанцев: Часто это деформации посттравматического характера. Когда неудачно прооперировали, где-то болит, мучает… В такой ситуации люди очень расстроены, не знают, что делать, и поддается ли их случай коррекции. Кто-то хочет вернуть прежнее состояние, но зачастую это сделать нельзя. Есть люди, которые недостаточно информированы о возможностях хирургии.

Нос у нас не пластилиновый, как многие думают… и думают, что пластический хирург может слепить что угодно. Но все зависит от вашего организма, анатомических особенностей носа, регенеративной способности тканей. Тот же ослабленный иммунитет существенно замедляет восстановление. Есть и физиолечение, фототерапия и другие методы, ускоряющие реабилитацию.

Корр.: Вы рекомендуете такие процедуры?

Евгений Казанцев: В некоторых случаях да. В основном это касается первичных операций. При повторных ринопластиках я не рекомендую этого делать, потому что идет агрессивное рубцевание тканей, активная выработка фибробластов (гистологический тип клеток), которые при воздействии физиолечения могут дать самый несуразный и непредсказуемый результат. Оно может повлиять как положительно, так и негативно. Я даю тканям время, чтобы они самостоятельно распространились и улеглись. На все нужно время… Через год все окончательно сформируется.

Корр.: А просят ли люди сделать нос как у знаменитости?

Евгений Казанцев: Есть такие пациенты. Бывает, люди не совсем адекватно себя оценивают и думают, что они из гипса. Поэтому и есть программа моделирования, которая на 85-90% помогает пациенту разобраться в его чертах лицах. Нельзя быть похожим на другого человека, просто изменив нос: у другого человека может быть иной подбородок, более выраженные скулы, высокий или низкий лоб. Все эти критерии очень сильно влияют на результат.

Корр.: А не придется ли менять паспорт после ринопластики?

Евгений Казанцев: Нет, просто вид становится моложавее, черты лица смотрятся гармонично. Часто посторонние даже не могут разобрать, что именно изменилось в человеке.

Корр.: Важен ли психологический настрой пациента?

Евгений Казанцев: Эмоциональный фон может быть разным. У пациента, который прошел прежде через неудачную операцию, этот фон будет никакой. А человек, который первый раз идет на ринопластику, находится в ажиотаже, он хочет и верит, что все будет благополучно… Предвкушает, как он проснется, ему снимут шину, и он увидит свой новый красивый нос.

Корр.: Вы распознаете людей, которым стоит отказать, которые окажутся не готовы к изменениям?

Евгений Казанцев: Да, есть такие люди, часто я сам вижу, что проблема в голове… Например, человеку уже сделали ринопластику, вроде бы все хорошо, но ему кажется, что это «не его». Хочется «чего-то другого». Это самые опасные пациенты, их надо останавливать! Я так и говорю, что вас оперировать я не буду. Всегда нужно уметь отказывать, иначе ничего хорошего не выйдет.

Корр.: Встречаются ли вам пациенты-паникеры? В чем это проявляется, как вы с этим боретесь?

Евгений Казанцев: Все зависит от того, как ты подготовишь пациента. Если ты объясняешь ему весь ход обследования, операции, реабилитационного периода, тогда пациент спокоен и готов ко всем этапам. Если же пациент недостаточно осведомлен, он будет переживать, необоснованно обвинять хирурга, жаловаться другим врачам. Теоретически такое может быть, и поэтому важно предупреждать и много разговаривать.

Корр.: В этом и заключается важность подробной консультации?

Евгений Казанцев: Да, в том числе. Это сбор анамнеза. Об образе жизни, заболеваниях, обсуждение основных жалоб: наличие горбинки, опущенный кончик носа, широкая спинка и так далее. Анамнез должен быть хорошо собран, исключены хронические заболевания, в первую очередь иммунные, системные, которые усугубляют тяжесть операции и влияют на восстановительный период.

Корр.: Какая ваша целевая аудитория?

Евгений Казанцев: Возраст разный, в среднем от 20 до 45 лет. Чаще люди приходят в осознанном возрасте, это 30-32 года. Кто-то приходит с родителями, кто-то с мужьями. Есть и самостоятельные пациенты, к примеру, девушка давно мечтала пластике носа, сама накопила себе на операцию и пришла. Кто-то взял кредит. Хотя я таких пациентов чаще отговариваю. Накопите и спокойно сделайте! Главное, найти своего врача и сделать хороший нос.

Верхнего порога по возрасту как правило нет, если у человека нет тяжелых заболеваний: сахарного диабета, гипертонии, и так далее. То есть это стандартный список противопоказаний к общему наркозу. Все имеющиеся отклонения нужно вылечить — так мы избежим осложнений. Конечно, 100% гарантии не даст никто. Доктор он не Бог, он техник. Мы как слесаря, и главное — сделать все правильно и проследить за состоянием организма.

Корр.: Как часто проходит общение во время реабилитации?

Евгений Казанцев: В первые 15 дней мы видимся и общаемся постоянно. Потом пациенты приходят ко мне только через 3 и 6 месяцев. Но я веду тесные беседы, всегда отвечаю на их вопросы. Вообще люди интуитивно чувствуют своих врачей, лично я так считаю! Тогда все подробно обсуждается, и из любой проблемы находится благоприятный выход.

Корр.: Когда можно оценить первичные результаты?

Евгений Казанцев: Нос будет формироваться до года. Он оседает, кожа постепенно начинает двигаться. Но предварительный результат пациент видит через 2,5-3 месяца. Нос уже никуда не опустится, не «склеится», нужно только выполнять рекомендации своего лечащего врача.

К работе можно вернуться через 2-3 недели после операции. Человек уже выглядит нормально, синяков и выраженного отека нет, и человек и сам забывает, что-то было. Эмоции проходят, остается результат. В течение двух месяцев сохраняются небольшие отеки, как будто были погрешности в питании или после слез. Лимфатические отеки у нас есть и в обычной жизни, но на них не стоит акцентировать свое внимание.

Корр.: Вы относитесь к своей работе как к творчеству?

Евгений Казанцев: Это не только творчество, но и отличная база знаний. Когда хирург оперирует много, он может делать это на конвейере, но если оперировать много и качественно, все проговаривать с пациентом — результат очевиден — он отличный. Просто всегда нужна беседа и тот самый тривиальный индивидуальный подход.